Мужик и камень

Бежать бы, бежать бы

подальше от этого леса, уносить ноги скорее! Только куда? Куда?!

Несчастный и побежал бы куда угодно, но только любопытство так

ухватило его, что он все всматривался и всматривался в

потемневший страшный лес, в самую его глубь, в самое его сердце.

Смотрит Гомозов, и видит, что катится на него из страшного леса,

издалека, большой черный ком. И ком этот неясно из чего

сделанный. Весь словно из тумана, но не из тумана вовсе. Из сажи.

Но и на сажу едва похож.

точно зная, куда ему катиться – на Гомозова. Только один у него

объект преследования. Тут уж Филолет Степанович опомнился,

захотел встать и бежать, что есть мочи, но тут осознал, что ноги его

постарели, и, несмотря на исхудалость, отяжелели совсем,

сделались будто каменные, и совсем перестали слушаться, поэтому

встать он теперь не мог. И только оставалось смотреть Гомозову с

ужасом на тот лес, да и на ту гущу черной клубящейся энергии, что

на него мчалась, а она все ближе и ближе.

вверх, словно прося помощи, да только неба не заметил – кругом

одни кроны деревьев и залились они кроваво-красным, как розы в

букете, что валялся возле него. Тут же сорвался ледяной порыв

колючего ветра из самой глубины уже бардового леса, а следом

раздался неистовый женский смех, такой, что сердце защемило, и

волосы на истощавшей старой голове испуганного мужчины в одно

мгновение поседели.

Гомозов долго приходил в себя, после того, как проснулся.

Окончательно кошмар растворился в добротной чашке крепкого

чая, которую сопровождала круглая ватная булочка с мелкими

«блошками» кунжута. Но все же, при малейшем воспоминании об

этом сне у Филолета Степановичи пронзительно екало сердце.

***

Рабочий день Филолета Степановича прошел без накладок.

Обидно только, что руководство не похвалило за вчерашний отчет.

Дома Гомозов был уже в шесть. Не успел он войти, как тихое

пространство прорезал телефонный звонок. Филолет снял трубку.

– Але.

– Филолет Степанович… Здравствуй! – послышался

потрескивающий от связи голос. – Ты меня узнал? Это Жуоркин.

– Ох-хо! Конечно, узнал! Гриша! Теперь, конечно, узнал!

Станиславович! – радостно прокричал в трубку Гомозов.