Стороны света (литературный сборник №16)

* * *

Младой любовник, не к тебе

так нынче ластится Лаиса,

ногами, выбритыми чисто,

ласкает ноги в простыне.

Окурок красный притушив,

ласкается к тому, кто прежде

любил ее, пока был жив,

такой слепой любовью нежной.

Послушай звон этих пружин.

* * *

Человек загибается от пустяка,

как от куклы отламывается рука,

и об этом Толстой с убедительной силой

рассказал, написавши Иван Ильича.

Там столы и комоды стоят вкруг могилы,

сослуживцы не видят, как слезы текут,

и напрасно на цыпочках ходит верзила,

заложивши за пояс взъерошенный кнут.

Так откуда тогда этот свет на прощанье?

Что изменит он в мире, где ужас и хлад,

где жена уже смотрит пустыми глазами,

просит морфий испить? Если этим назад

пустяком бесполезным, бей, боль, ниоткуда,

говори абсолютную правду в глаза,

или веру верни в абсолютное чудо…

А вот это вот – боль отвечает – нельзя.

* * *

Мне нравится тусклая звездочка,

мне нравится ветер сырой,

мне нравится белая лодочка

над синей, прилежной рекой.

Мне нравится легкое, быстрое

теченье холодной воды —

всё то, что подальше от истины

и ближе к бессмысленности.

И что мне особенно нравится,

с уходом к другим берегам,

все точно таким же останется,

та можешь проверить и сам.

* * *

Дай синих сосен вековые космы

на дни пустые после снегопада,

когда они белы, немы, морозны,

живая корабельная ограда.

Дай белое от снега расстоянье,

огромное одно, без перебоя,

чтоб к небу семимильными шагами

дорогою идти навек пустою.

Меж нами с миром лишь молчанья пропасть

на долгий отзвук мостовой булыжной,

лишь солнца покатившегося обруч,

который я в другом краю увижу.

И вспомню, как во дни паденья ртути

торжественно вдали синеют горы,

такие равнодушные до грусти

к открывшемуся на краю простору.

Евгений Морозов

ПОГАДАЙ ПО ПАЧКЕ СИГАРЕТНОЙ

* * *

Ночью, посещая холодильник,

если сном разжиться не дано,

тихо, как крадущийся насильник,

помолись о чём-нибудь в окно,

но не так, чтоб крепко об пол биться,

будучи виною прокажён,

а с колбасным тубусом в деснице

и лохматой шуйцею с ножом.

Будешь ты прощён за всё былое,

если и не богом, то собой

без куренья свеч у аналоя

прямо в кухне тесно-голубой,

ибо самой чёрной полосою

прогулялась мысль твоя, когда

колбасой с солёною слезою

подавился тихо от стыда.