Стороны света (литературный сборник №16)

Раздавив муравья ненароком,

ты участвуешь в похоронах…

Через балку, заросшую дроком,

поднимись, как буддийский монах,

на вершину и, глядя оттуда,

в стороне от гудящих шоссе,

тамарисков зеленое чудо

ты увидишь в неброской красе.

И тогда, принимая как данность

этот день и песчаный увал,

ты прошепчешь тому благодарность,

кто шишигу шишигой назвал.

За нешуточность слова, за штучность,

за добытую из пустоты

пресловутую единосущность

с тварным миром, что смертен, как ты.

17 Мая 2009, Холон

Одна песенка, одна книга

    И.А. Ниновой [1 - См. материалы памяти И. Ниновой в разделе «Портреты».]

Удобно ли тебе в твоих сабо —

качаться в них, выстукивать шаги

по улицам – и быть самой собой?

А я хотел бы для твоей ноги

стать башмачком, как в песенке одной.

Пойми: ты мною вымечтана, твой

прекрасный образ, – так он и возник,

загадочный, изменчивый, живой, —

я ничего не вычитал из книг…

Ну разве, может, только из одной:

ведь ты меня ласкаешь, о сестра,

невеста, сколь любезна мне твоя

скупая ласка! Как же ты добра!

Я твоего сладчайшего питья

не стою.

Во время наших неурочных встреч,

когда я на тебя не нагляжусь,

я слышу голос, вслушиваюсь в речь —

и, господи, ведь я тобой горжусь!

И это все мне суждено сберечь

в долинах памяти, в ее садах,

где ты идешь и легкою стопой,

едва касаясь, попираешь прах

прошедшего и шелестишь листвой…

в долинах памяти, в ее садах.

1984, Санкт-Петербург

От первого лица

В последний раз от первого лица

я говорил тому лет двадцать пять,

да и тогда, наверное, смущался.

Сегодня же, в предчувствии конца,

пускай нескорого, хочу сказать:

я рад, во-первых, что перемещался

не по одной лишь – временной – оси,

что дочь моя имеет в жизни цель

и ладит с обстоятельствами места:

она, представьте, дело на мази, —

без трех минут армейский офицер!

И сам я, как-никак, – отец семейства…

В вечерних новостях – сплошной комплот:

угрозы, козни мировых держав,

что продают единоверных братьев,

у берегов страны – турецкий флот!

И худшего (как будто) избежав,

мы уступаем… честь свою утратив.

Почти лишенная ручьев и рек

полоска суши лепится с трудом

на карте мира где-нибудь на врезке.

Едва пустивший корни имярек

здесь узнает, что стал для всех врагом, —

он самоощущает по-еврейски.