Танцы Атиктеи

Наяву ли этот сад, цветенье

орхидей, волнительные грезы

красотою данных мук?

Или это – хрупкое виденье,

тела и души метаморфозы,

в танце явленные вдруг?

«Словно смутное воспоминание…»

Словно смутное воспоминание,

которое не находит своего предмета

в проблесках образов и их мерцающего света,

тело танцует, и танец тот – узнавание,

узнавание формы своей потерявшейся,

в окружении звуков, в пространстве,

и обретение полноты и постоянства

в круговороте стихии, всегда изменявшейся,

и, океану подобное, тело,

переливается ритмами-волнами,

и в изгибах своих забывается,

и порывами, безмыслием полными,

разлетается, чистыми, смело

и вновь, как во сне, заплетается.

«Облака налетели на небо метелью…»

Облака налетели на небо метелью,

налетели, белея, на небо ночное,

и очи небесные глядят колыбелью

того, что священное, того, что земное.

облака то слетаются, то разлетаются,

от дыхания неба, небо дышит ветрами,

и звездными вздохами оно обнажается

своими движеньями, своими мечтами.

И, страстным покоем своим изумленная,

стихия являет себя в полноте,

и, тихо снегами в ночи окрыленная,

в первоначальной летит темноте,

и, музыкой тающей благословленная,

затем замирает она в немоте.

«Неповторимые картины…»

Неповторимые картины

рисуют кисти обнаженных рук,

сплетая чувства все в единый

невидимый, неизъяснимый круг.

Печали, радости, тревоги,

сомненья, счастье – сердца целый сад —

так просто отбивают ноги,

как будто давят спелый виноград.

И танец льется, как вино,

в нем – истина. Обман в нем неуместен,

души и тела неуместен торг,

притворство в нем запрещено,

ведь неизменно – откровенно честен

дионисийства чувственный восторг.

«Там, где тела – моря…»

Там, где тела – моря,

там, где руки – реки

(чертит стопой заря

тающее навеки),

там, где морей сердца

льются друг в друга руками

(чертит заря без конца

навеки в волнах стопами),

музыка там – луна,

из-за нее приливы,

из-за нее отливы

(луной и заря полна —

как ночь освещают свечи,

луною блестят ее плечи).

«Глубины сердца на руках-равнинах…»

Глубины сердца на руках-равнинах

пускают корни, в пальцах прорастая,

и те цветут, касанья распуская —

цветы даров взаимных, двуединых.