Солнце, что следует за Луной. Наттеньеры

Немного колеблясь, Елена примерила перстень сначала на указательный, а затем на средний палец, но он не подошел, зато как влитой сел на безымянный.

– Значит все-таки я хозяйка этого перстня и мое имя действительно Елена, – рассуждала вслух она.

Елена закрыла глаза. Может быть сейчас, когда эта единственная ниточка, связывавшая ее с прошлым, так близко с ней, воспоминания вернутся? Иногда в своих снах Елена видела какие-то образы. Она почти была уверена, что ей снилась мать. Девушка отчаянно, даже сквозь сон, пыталась запомнить каждое смутное лицо, каждую расплывшуюся фигуру, но безуспешно, и, с восходом солнца все эти образы исчезали, словно ночь уносила их с собой.

ГЛАВА 2 – Кольбейн

Прошло несколько дней. Магги практически не приходила в комнату. Спала на скамье на кухне, лишь изредка забегала, проведать Елену и принести ей еды.

– Ох, столько сейчас хлопот, – суетилась тетушка, – столько хлопот! Молодой герцог вот-вот возвращается. И герцогиня Родгена приказала, чтобы все было идеально от сада до кухни – ни пылинки, ни соринки.

Кажется, Магги была права в том, что все были заняты. Иначе чем можно было объяснить тот факт, что почти за десять дней ни экономка, ни Гулла даже не вспомнили про Елену. Такая передышка несомненно пошла на пользу здоровью девушки. Раны зажили, тело окрепло. Постепенно она снова начала ходить, правда медленно и немного хромая.

– Мне пора возвращаться к работе, Магги, – сказала Елена в одно утро, сидя на кровати и поглощая вкуснейшую творожную запеканку с ягодами, что принесла для нее тетушка.

– Ты что?! Еле ходишь, вся бледная, куда тебе снова за коровами и лошадьми ходить. Опять свалишься.

– Нет, Магги, я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Да и Варди работает за меня, а это не хорошо.

– Слышать ничего не хочу, – упрямилась тетушка, хмуря брови, – пока не начнешь нормально ходить, не присаживаясь, через каждые два шага, тогда и вернешься к работе.

– Она вернется к работе тогда, когда ей будет приказано! – вдруг прогремел чей-то голос. Это была Гулла.

Она стояла в дверях комнаты и сверлила глазами Елену, Магги, а так же тарелку с запеканкой. Вся эта картина в глазах Гуллы представлялась, как верх хамства и разгильдяйства.

– Это что за дармоедство?! – Гулла от возмущения даже взвизгнула.