Я иду по ковру

Иди, Юрик, не слушай ее».

Уже поднявшись на второй этаж, я слышал, как баба Феша всё отбивалась от моих защитниц. Тембр её голоса трудно не узнать – так в мультфильмах обычно разговаривают разбитые чашки. Появился он несколько лет назад, когда баба Феша задумала перебраться к сыну и, расклеивая по столбам объявления о продаже квартиры, нечаянно запрокинула голову с зажатой в зубах бутылочкой клея. Самое обидное – к сыну моя яблоколюбивая соседка потом так и не переехала.

Чтобы лишний раз не беспокоить Александру, дверь я открыл своим ключом.

– Апельсины? – удивилась она, когда по экрану поехали титры.

Я хмыкнул и кивнул на экран:

– Традиционный «хэппи-энд»?

– Угу. Но вообще-то это типичный мезальянс, – вынесла приговор Сашка, убирая ноги на пол. – С её положением в обществе девочка нашла бы себе жениха побогаче.

– Зато он красивый, – вступился я за Патрика.

– Мало ли! Красивый бы у нее любовник был.

– Значит, барсик, попадись тебе сейчас какой-нибудь Онассис, ты меня бросишь?

– Кроме того, что ты – не миллионер, – назидательно проговорила Александра, – ты еще и не красавец, не забывай. Так что можешь быть уверен, живу я с тобой исключительно по любви.

Склонив голову набок, она выжидательно глянула из-под светлой челки, но мой пустой желудок не сподвигал к развитию темы.

– Если ты так меня любишь, дай поесть, – я начал развязывать галстук. Через полуоткрытую дверь балкона из расположенного напротив троллейбусного парка долетали резкие гудки и ругань водителей.

– Как институт? – поинтересовался я за столом, тщась подцепить на вилку амбициозную макаронину.

– Стоит, – успокоила Сашка.

– Это хорошо, – одобрил я. – А подробнее?

– Да все нормально: зачеты, семинары – семинары, зачеты… Что там может быть нового? Кстати, тебе твой Линчевский звонил.

От удивления я ослабил бдительность, и макаронина, соскользнув с вилки, отползла к своим.

– Же-енька?

– А кто у нас ещё Линчевский? Просил перезвонить.

– Интересно, чего ему понадобилось?

– Перезвони, спроси. – Сашка отвела глаза и поерзала на табуретке. – А у тебя как на работе?

– Часов не добавят, – без лишних слов осветил я единственный интересовавший её аспект моей деятельности.

– Но ведь обещали… Юра, сколько можно жить на гроши?

– Ляксандра! – Подражая главе семейства времён домостроя, я громко постучал по краю стола пальцем.