Я иду по ковру

– Нет, ты скажи, Юрий Константиныч, чего она хочет?! – не успев войти в кабинет, вскричала Серафима.

Я сразу уяснил, кто скрывается за местоимением «она» и, несмотря на риторический характер вопроса, ответил:

– Чего хочет директор школы, того хочет Бог.

– Нет, я серьезно! – не отставала Серафима. – Она в кои-то веки припирается ко мне на урок, а потом заявляет – я, видите ли, употребляю слишком сложные для детей термины. Понятие «композиция» слишком сложно, да? Нет, ты скажи!

Я неопределенно повел бровями и с тоской посмотрел в раскрытую тетрадь.

– Она хочет, – не обращала на меня внимания художница, – чтоб теперь я говорила: «А теперь, деточки, мы изобразим вот такую композюлечку»?

Подобные люди попадаются часто: для полнокровной жизни им нужны интриганы, враги и завистники. Если верить моей визави, ими кишит вся школа. Стоически внимая Серафиминому негодованию, я украдкой покосился на часы:

– Серафима Яковлевна, я покурить не успею!

– Конечно, – сразу сникла художница, отчаявшись найти отклик у равнодушной толпы, и тут же снова оживилась:

– Да, я зачем зашла-то! Юрий Константиныч, ты уж натяни моей Шулейкиной «пятерочку» за год.

 Да?

– Об чём разговор!

Проверив в кармане зажигалку, я коротко вздрогнул: остаётся только удивляться, как от децибелов нашего звонка до сих пор не попадали стены. Единственный человек, остающийся равнодушным к его адовым переливам – школьная техничка: во-первых, она частично глухая, а во-вторых, ещё помнит войну.

Домой я возвращался в восьмом часу вечера; после уроков по приказу директрисы проводили субботник (это в пятницу).

По пути завернул в овощной за картошкой, и, не удержавшись, купил в придачу несколько апельсинов. На голодный желудок по магазинам ходить нельзя.

– Бери больше, – прищурилась на деления весов продавщица.

– Необходимо и достаточно! – Я постарался прикинуть, насколько цитрусовые подточат семейный бюджет. Равнодушно взяв грязными пальцами деньги, лавочница скрылась в подсобке.

У подъезда в компании пенсионерок сидела, заметно поддатая, моя соседка по лестничной клетке баба Феша.

Употребляет она слегка, зато каждый день. Заметив меня на приличном расстоянии, она сфокусировала взгляд на оранжевых плодах и, подпустив поближе, попросила:

– Сына, дай бабе апельсин.

Стараясь не выказать сожаления, я протянул ей один из плодов, но молчавшие до сих пор остальные бабки осуждающе зашикали на свою товарку: «Пойди да купи себе! Молодые и без твоей помощи съедят.