Лотос Серебристый

Сердце вырывается из груди, становится мучительно-больно, что хочется расплакаться. Горячие губы спустились к шее, я хватаюсь за его плечи, откидываюсь назад.

– Эдвард…-шепчу вне себя.

Одной рукой он стягивает рукав платья и тут же прижимается губами к плечу, вижу по ошалевшим глазам, что он окончательно потерял голову, и это меня заводит. Зарываюсь пальцами в его влажные волосы.

Не прерывая поцелуя, одной рукой приподнимает меня, второй скользит по ноге, находит застежки от чулок. Отрывается от губ, только для того, чтобы опуститься к бедру и поцеловать нежную кожу над чулком.

Это окончательно сводит меня с ума. Его ласки, его дыхание, его поцелуи на моей коже – все это я ощущаю с невероятной остротой. Не могу остановиться, по нему вижу, что и он не в силах оторваться от меня. Это сумасшествие, чем оно окончится? Вновь кладет меня на траву и прижимается всем телом. Обнимаю его за шею, а губы шепчут:

– Я люблю тебя, Эдвард. Люблю.

Он вдруг отрывается от моих губ и долго смотрит в глаза.

Я касаюсь рукой его щеки:

– Я люблю тебя, – повторяю вновь.

В потемневших от страсти и желания глазах Эдварда что-то мелькает. Он отрывает мои руки от своего лица и резко встает. Я не понимаю, что произошло, почему он так переменился? Приподнимаюсь на локтях, и смотрю на него.

– Эдвард, что-то случилось?

Он все еще тяжело дышит, рубашка распахнута, а в глазах застыла растерянность.

– Прибыли спасательные катера, пора уходить, – отворачивается и идет к реке.

Я продолжаю лежать на траве, сбитая с толку, непонимающая.

Что произошло? И тут вижу, как подплывают катера, Эдвард машет им. И через несколько минут ко мне бежит заплаканная Джи.

– Киара, ты жива! – рыдает она, обнимая меня. – Я так боялась…Я бы не пережила, если бы потеряла тебя!

Я прижимаюсь к ней щекой и смотрю вокруг. Множество людей, офицеры, темнокожие лаосцы, но больше я не вижу его. Эдвард ушел.

Глава пятая

Контрабандисты были пойманы. Ими оказалась целая семья, состоящая из отца с матерью и двух мальчиков десяти и двенадцать лет.

С торговлей опиумом во всем Индокитае складывалась нелепая и странная ситуация. С одной стороны, она строго преследовалась законом, маковые опиумные поля уничтожались с заядлой регулярностью, торговцев сажали в тюрьмы, партии с товаром сжигали вместе с лодками и в то же время не было бизнеса более доходного, более популярного и неистребимого, чем опиумный. Опиумная мафия была могущественна и влиятельна.