Черниговка. Исторические портреты

Коли жодною мiрою не можна зоставить мого швагра, так чи не можна тепер, у Петрiвку, повiнчать його, а весiлля справлять тодi вже, як Бог дасть з походу вернуться?

– То вже не наше козацьке дiло, а церковне, – сказал полковник. – Нехай просить владичного розрiшення у преосвященного Лазаря, а я, полковник, од себе противностi не маю. Нехай собi вiнчаються, коли владика дозволить. Тiльки ми в поход виступаем в недiлю, а пiслязавтра субота. Швагер твiй мусить бути в походi.

– Как? Разве это у вас можно? – заметил воевода.

Полковник отвечал:

– Власне, забороняеться в постни днi свадебное пиршество – весiльна гулянка, по-нашому, – а щоб совершить обряд церковний – на те потрiбно тiльки розрiшення архiерея; аще архiерей знае, що праздника весiльного i гулянки в пiст не буде, то й розрiшить. У нас, господин воевода, такий есть обичай од дiдiв i прадiдiв, що муж з жоною сожительствують i уважаються перед всiм свiтом у брачному союзi, або, як у нас говориться, в малженствi, тiльки з того часу, як справиться весiлля у молодоi i молодого, по нашому звичаю, як воно ведеться в народi нашiм, а до тiеi пори молода ходить як дiвиця i головою свiтить, i нiхто ii за мужатую невiсту не уважае, аж поки на весiллi не покриють.

В продолжение этой объяснительной речи сотник Булавка стоял, потупивши голову, но изредка с любопытством бросал взгляды на воеводу, а тот жадно слушал полковника.

– Странные для нас, русских московских людей, дела рассказываешь ты, господин полковник, – сказал воевода. – Такого ничего не делается у нас, в московской земле. Однако и то справедливо говорят добрые люди: что город – то норов, что край – то свой обычай. Греха тут, я думаю, нет. У вас исстари так повелось, а у нас не так, а вера у нас все-таки одна остается, хоть, видишь, вон что у вас архиереи разрешают, а у нас никто к архиерею об этом и просить не посмеет пойти.

– Не знаю, – отвечал Булавка, – я в Московщинi не бував i не бачив, як у вас там дiеться.

– Непременно пойду в церковь, как будет венчаться казак, шурин этого сотника, – говорил воевода, обращаясь к Борковскому.