Сердце из стекла. Книга третья

Хладнокровность и логика, ау! Где вы, когда я настолько сильно в вас нуждаюсь?!

Мне со всей очевидностью легче соображалось и чувствовалось в компании пары сотен мертвецов, желающих меня сожрать, чем под взором трех родственников и приближающейся тучи в виде Вольтера!

– П-п-папа с ним? – я прочистила горло и попыталась выпрямиться.

Возможно, мне бы и удалось это сделать, однако наличие трех пар глаз, взирающих на меня, словно несколько «Ок Саурона», прожигающих душу помощнее солнечных лучей через лупу, несколько сбивало.

Бабушка кивнула и неожиданно произнесла:

– Он не причинит тебе вреда, – ее голос стал ниже, – но ничего хорошего ваше воссоединение не принесет!

Вот как?! После ее слов мне определенно стало легче, потому я взглянула ей в глаза и сложила руки на груди.

– Я не боюсь его. И вы прекрасно это знаете! Однако провоцируете раз за разом.

Леди захлопала глазами, смотря в мои, только наполненные пылающим гневом и негодованием.

– Я… – она нахмурилась.

Но меня уже было не остановить.

– Чего вы добиваетесь этим? Кровного инцеста? Или же, наоборот, моего возвращения к нему?

В голове у меня возникали мысли, перерастающие в догадки. Мне казалось, что Леди сама не может определиться – «за» она или «против». Женщина как будто перечила самой себе, каждым словом подтверждая эти противоречия. Это было отчетливо заметно по словам, некоторым жестам и выражению глаз.

– Лесси! – возмутилась мама, однако ее слова потонули в гомоне и криках мужчин, которые находились с нами на корабле.

Из-за тента было видно, как они усердно обновляют защиту, хватаются за висящее на поясах оружие и переговариваются между собой, получая так же и приказы от капитана.

– Леди Селитра! Корабль в десяти метрах, – отрапортовал запыхавшийся стражник.

Лицо Раи можно было белее листа бумаги. Что-что, а такую растерянность у мамы я видела впервые.

– Подайте нам ромашкового чаю, – совершенно спокойно сказала Актиния, сверкая глазами из-под шляпки, надетой ею сегодня по случаю яркого солнца.

Мне же захотелось перед ней извиниться. Но только после того, как мы останемся в обществе этих двоих, которое вмиг показалось приятным. Даже дядюшка сейчас не был лишним.