Сеть

То есть он также улыбался, был ко всем добр и заботлив, но вместе с тем Коростылев стал немного другим – уверенным и в то же время виноватым, боязливым и в то же время спокойным, молчаливым и в то же время энергичным.

«У него какая-то тайна, и он не хочет о ней говорить. Скорее всего, она не очень хорошая, – подумала Катя. – А чему я удивляюсь? У Сергея тоже есть тайна, но ее я знаю. Да и у нас с Музыкантом есть то, о чем мы вряд ли кому расскажем. Где же ты, мой мальчик, что случилось, почему не отвечает твой телефон и телефон Соломона? Как я боюсь, что произошло необратимое.

Измени, уйди, но только дай мне знать, что ты жив, и что все у тебя хорошо…»

Коростылев скрылся в палатке.

– В пять подъем, – донеслось оттуда. – Костер тушите.

Катя с любопытством взглянула на Сергея:

– Ты чего?

– Ничего, – буркнул он.

– Я бы не отказалась от успокоительных, потому что сама себя раздражаю в последнее время.

– Не надо, – мотнул головой Сергей. – Это пройдет.

Неизвестность и неопределенность всех выматывают. Все будет хорошо.

– Самое дурацкое утешение в мире, – сникла она. – Ты знаешь о том, что оно никогда не сбывается?

– Придет и его время, – Сергей улыбнулся и протянул руки к костру, растопырив костлявые пальцы, кожа на которых по краям подсвечивалась от огня красно-оранжевым ободком. Катя посмотрела на его худощавую, но подтянутую фигуру, на взъерошенные черные волосы, на густые ресницы и черные глаза, в которых, казалось, не было границы между зрачком и радужной оболочкой.

Его видимый образ невольно расплылся, превращаясь в мускулистого, высокого мужчину с бритой наголо головой, с нежно-светлыми смеющимися глазами и сладкой улыбкой на губах, которые так и тянет целовать…

«Тьфу!» – Катя сквозь зубы плюнула в костер, как заправский парень из подворотни. Образ Музыканта сразу же исчез.

Сергей удивленно приподнял брови и посмотрел на нее.

– Это меня Музыкант научил, – рассмеялась она.

 – Как на что-нибудь пожалуюсь, так: «плюнь». Вот я и плюнула.

– Помогает? – поинтересовался Сергей.

– Нет. Но зато я научилась далеко плеваться.

– На людях не надо этого делать.

– А я на людях и не делаю, – пожала она плечами. – Ты ж не людь. Осталось там еще что-нибудь?

– Хватит! – Сергей перехватил у нее фляжку.

– Глоточек?

– На, – Сергей налил в консервную банку немного жидкости. Фляжку он отнес в палатку.