Сеть

* * *

– Они точно там? – Катя кивнула на палатку, откуда не раздавалось никаких звуков. Коростылев, спохватившись, подскочил и заглянул внутрь. С видимым успокоением он вернулся к костру, над которым в котелке закипал чай. Коростылев достал металлическую плоскую фляжку и поставил ее на камень. Сергей снял котелок с кипящей водой и наполнил ею две круглые жестяные баночки. Плеснул в них и немного жидкости из фляжки. Котелок он поставил к Кате поближе и достал из кармана несколько кусочков щербета из молочного сахара с орехами, завернутых в бумагу.

Катя брезгливо отодвинула его ладонь с угощением, зато взяла фляжку и запрокинула ее, прислонив к своим губам:

– Я не люблю сладкое. Дай мне лучше оставшегося хлеба.

– Нет больше хлеба, – Сергей развел руками и полез в рюкзак, надеясь там обнаружить хоть какие-нибудь завалявшиеся куски. Не найдя, ответил с искренним сожалением: – Сказала бы пораньше, я бы оставил тебе свою часть.

– Ничего, я не голодная, я просто, – махнула она рукой. Попробовала поднять котелок. И рассмеялась: – Дай мне ложку! Я буду пить чай ложкой. А то у меня слишком тяжелая чашка.

Коростылев допил чай и поставил баночку возле костра на камень. Постоял несколько минут, согревая спину теплом от костра. С наслаждением вдохнул чистый воздух:

– Спасибо за ужин.

Сергей кивнул. Катя не ответила. Сидя на камне, она смотрела на огонь и держала в руках ложку, болтая ее между пальцев, а ее коленки нервно тряслись, стукаясь друг о друга.

– Катюша… – с этими словами Коростылев вылез из палатки через мгновение. – Все-таки, я врач. Выпей, пожалуйста.

На ладони Коростылева лежали несколько таблеток. Катя с готовностью протянула руку в ответ, точно ей было абсолютно без разницы, чем заглушить свою боль, которая проявлялась во внешнем мире плохо подавляемым раздражением, и во внутреннем – пожирающим драконом.

Сергей мгновенно встрял посередине, точным ударом перевернув руку Коростылева. Таблетки улетели в траву:

– Своих пичкай.

– Коростылев, почему они не разговаривают? – спросила Катя.

– Считай, что они больны, – после долгой паузы ответил Коростылев.

– Чем? – удивилась она.

– Молчанием, – отрезал он. Сейчас академик совершенно не походил на того добродушного старичка, которого знала Катя в Таркабулаке.