Я родом из Уланского подворья

Он свой английский фартук в подарок получил

От дочки нашей мамы пациентки.

У тещи с этим фартуком не было кручин,

Он высшей был наградой для сиделки.

На грудь он надевался, как желтая медаль.

Впервые сын надел его на даче.

Его потрогать соседям было дать не жаль:

В кормежке все желали нам удачи.

Малыш излишки пищи плевал в спецжелобок,

Что не мешало бабке сидеть с ним бок о бок.

Спасало – фартук из пластмассы сделан,

Он стирки не просил, хоть был уделан.

И бабушка кормленьем занималась:

Порой в певицу сразу превращалась.

Но внук любимый, тот липы вовсе не терпел

И ту же песню два раза слушать не хотел.

Он умным взглядом на свою бабушку смотрел,

Затем он говорил: «Давай другую!»

И головою так во все стороны вертел,

И есть не ел подчас он ни в какую!

Любил он беспрерывно ее слушать:

Она чудесно пела их, чтоб он рот открыл.

Он, хитрый, не давал ей бить баклуши —

Без песен рот был сомкнут: не дай бог, перерыв.

Однажды детский врач пришла к нам в гости,

И теща ей сказала о прохвосте,

Что песни при его кормлении надо петь.

А врач смеялась сказав, ей: «Это не трагедь!

Вам разве трудно, чтоб ел он, песни петь подчас?

А я танцую любимой внучке даже вальс.

И не гневите мне вы больше бога,

Ваш юный внук не требует с вас много».

Любил лежать он часто на большом диване,

Смотрел и слушал «Сказку о царе Салтане».

Мой папа, развеселясь, произносил:

«Когда в светлицу великий царь входил»…

Но иногда нам слушать было больно,

Когда он, сидя глядя глазками смешными,

Частенько спрашивал вполне серьезно:

«Где наши бабушки и дедушки родные?»

Он наклонялся и смотрел в глаза при этом.

Как объяснить все это было трудно крохе,

Что жили мы в такой лихой эпохе,

Что отняла война у нас все это.

К годам пяти, от игр уставши, рядился спать,

Лишь голова ложилась на подушку.

Он ухитрялся любимую игрушку взять

И гладил он ее, свою подружку.

Воспоминания детских лет

Усталый, вечером ложусь я на кровать,

Ворочаюсь и хочется мне так прикорнуть…

Воспоминаний захлестывает детских жуть,

Обрывками событий снабжает память.

Мамуля родила меня перед войной

В Москве, в роддоме элитном Грауэрмана.

Отец в войну в призыв пошел как рядовой —

Мне с гордостью об этом говорила мама.

Мне в память врезались тот страшный вой и шквал,

Что страхи в маленькой душе лишь вызывали.