Я родом из Уланского подворья

Супруг ее, к властям хотя лоялен был,

Но по натуре не был вовсе временщик:

Он не боялся, чтобы жена моя

Ему звонила из дома, как знакомая.

И вот уже мы разрешенье получили.

Мы сняли фото с той доски детины.

Ее помочь мы в этом убедили:

Ей фото снять было подобно гильотине.

Послышались слова, как в водевиле:

«Какого парня в классе вы меня лишили?

В чьи умные глаза смотреть я буду?

Я этого ребенка долго не забуду».

Учительница наша дорогая!

Тамарочка, каноны все шугая,

Ты знала, что потуги наши не напрасны.

Для нас была ты Василисою Прекрасной.

Кто в детстве ей читал про Айболита?

Машина сбила добрую дворнягу.

На самом деле это был щенок.

Ушла, пыля, стальная колымага.

На месте этом визжал комок.

Как выжила эта дворняга?

Как она много потеряла крови!

Известно лишь – она, бедняга,

Нуждалась в помощи от филантропа.

И к счастью, есть такие люди,

Что не обходят страждущего зверя,

Которые бегут аллюром

На помощь всякому, не лицемеря.

Ее в лечебницу, беднягу,

Девчонка, видя сей дворняги боли,

Доволокла туда сермягу.

Кто в детстве ей читал про Айболита?

Дошкольные годы сына

Не молод был я, верил в лотерею.

Поднаторел я от проходных знакомств в ряду.

Вдруг сваха мне подсовывает фею:

Я принял ее сразу, готовую к гнезду.

Мы расписались в Бауманском ЗАГСе,

Сыграли тут же свадьбу в доме ее брата.

Моя жена не оказалась плакса:

Дитя хотели мы и ждали результата.

Тянулось это тринадцать грустных лет.

Лечебных мук совсем, увы, не прекращая,

Награждены мы были, миру возвещая:

Малыш родился – счастливее нас нет!

Случилось это на Курчатова, в роддоме.

Жена, желая сохранить ребенка,

Рискнула получить его как кесаренка.

Никто не знал об этом в нашем доме.

Малыш здоровым, бодрым получился,

Когда на белый свет он появился.

Оцепенел, увидев малознакомый мир,

Нас голосом ребячьим зычным всех восхитил.

Для пребывающих в том зале ожиданья

Он на экране местном был впервые.

Пучок волос был, глазки голубые,

И был не худ – такое милое созданье.

Мы брит не делали малышке, боясь тогда.

Мы опасались (какой резак?) – придет беда.

Работали еще мы в наших нишах,

Как многие, душой мы были нищи.

Ребенок в доме нас счастьем осенил.

Спокойный был, не докучал, рос молчаливо.

В семь месяцев словом первым удивил:

Однажды «папа» произнес он, как молитву.