Бабушка и космос. недетская повесть о детстве

рисунок фрау Шпигель

Абсерватория

Дед Куторкин пришел к нам за лестницей.

– Все, – сообщил он. – Хватит! Обсерваторию строить буду.

Бабушка аж поперхнулась, закашлялась в сенях. Там она жарила утренних карасей, и не просто так жарила – пыталась добиться корочки.

– Где ж ты этот, – сиплым после кашля голосом произнесла, – скоп-то

возьмешь?

Представление о том, что такое обсерватория бабушка уж худо-бедно имела.

Она, конечно, отлично знала, что все создал Бог. Но была порой не прочь выслушать и иную, научпопную точку зрения.

– Где-где, – бубнил дед Куторкин, и смахивал с рукава пиджака полосатого (как арестант) колорадского жука.

В жирном солнечном пятне сидел, качался, ронял голову, разомлевший после ночных дебошей кот. Колорадский жук упал точно под нос ему. Он ловко подцепил картофелееда лапой, пожевал, хрустнул, скривился, будто от кислятины, да и выплюнул. Жук на всякий случай притворился, что совсем дохлый.

– Как где? В чулане, – всполошился дед. – Прошлой весной, на мое рожденье Ферапонт приезжал. Ферапонт, священник, помнишь? Ну и подарил. Головастый мужик, я тебе скажу.

– Он-то головастый, да у тебя нападанные листья там. Накой он тебе сдался? – подлила бабушка масла в карасей.

– Да я трижды ударник социалистического труда! – парировал дед.

– Вопросов нет, – сдерживаясь, как можно спокойнее, сказала она. – Только не забывай, что Манька, зазноба твоя, председателем колхоза была.

Чуть-чуть даже смешно было думать, что у Куторкина имелась когда-то любовница.

– Ну так-то да, – с едва заметной гордостью, произнес он. – Но щас не об этом. Подарил мне Ферапонт телескоп-то. Говорит – на, Степаныч, гляди на звезды, достигай гармонии с миром. И вот третьего дня так мне в ухо шибануло и стрелят и стрелят. Наверно, себе думаю, с гармонией это самое, не того. Позвал Витьку Кутяя, он по бумажке этот телескоп вмиг одолел. А чего ему, он вон Ка-700 до винтика в соседнем колхозе разобрал и в телеге перевозил.

Собрал, значит, и говорит: площадка нужна крепкая где-то на высоте. Чтоб окуляр дрожь земли не колебала. Мне опять кэээк в ухо шарахнет: амбар! Крыша-то у него земляная. Вот только лишь полынью заросла.

Я и решил: табуретку туда поставлю. И будет у меня там – вообще атас.