Калифорнийская тайна Никсона и Громыко

«Ну что ж, герой, гляди сюда, – и палец кверху, говоря ему, поднял, —

Сейчас ты и все, безусловно, видят надо мной крохотное светило,

Но это, скажу так: внеземная сфера, чтобы моя душа в ней царила!

И чтобы разум твой и моих гостей в догадках сердце не томило,

Скажу вам по секрету лишь одно: в этой оболочке вся моя сила!

Но именно из-за неё я смог однажды бессмертие в себя вдохнуть!

А чтоб оно светило эдак?! Я в тигле золотом покорил живую ртуть!»

Здесь все головы приподняли и бросили окончательно пить и есть,

И к бровям приставили ладошки, чтоб вновь светило рассмотреть.

А это «Крохотное солнце», быть может, лишь величиною, так с кулак

Было, как я уже сказывал, примерно, в метрах около тридцати так.

И всё так же на плаву в пространстве теплотой дышало и парило,

Давая вечный день в подземном храме этом, как микромодуль НЛО.

«Ха-ха! Бессмертный? – и Громыко начал нарываться на волшебника, —

Так я на слове, как мошенника, сейчас тебя уже подловил, владыка,

И посмеяться никому не дам, над нашей коммунистической главой,

Хотя б и пришлось бы мне за правду – матку поплатиться головой!»

Тут все глядят, как в одно мгновенье, этот большевистский идеал

Перевоплотился на глазах у всех, и стал уже как уличный жиган.

Под продолжающийся свой хохот, он враз из своих брючин достал

Настоящий самый, скажем так, шпионский, чёрный, небольшой наган.

«А ну-ка, сидеть тихо, господа, – Громыко на американцев закричал, —

А не то с кудесником вас всех могу до одного, как собак перестрелять!

Сегодня я на вас, проклятые буржуи, очень даже сильно осерчал:

За одурачиванье пролетарий, таких людишек надо б точно истреблять.

Тут дальше, без сомнения, события уж больно круто развернулись.

От дерзости такой у всех приоткрылись рты, и языки зараз отнялись.

Зато хозяин дома, достойный чудотворец про-прадедушка Сун Дин

Не выдавал своего, к удивлению, никакого беспокойству тут один.

А, в общем, со стороны казалось, что ему, наверно, здесь всё равно,

Хотя наган этого злодея был направлен точно и только на него давно.

Конечно, сей рассказ мой больно тихонечко и медленно уж ведётся;

А дальше дело происходило так, как в комнате веничком метётся.

И министр Громыко никого здесь не собирается зазря страшить,

Но хочет взять на душу грех большой и личную правду доказать.