Калифорнийская тайна Никсона и Громыко

На то, с пилюлей вместе, естественно, и документ из центра получили,

Где полноценно изучить такой феномен они просто не сумели».

От русских стал подниматься ропот, но гид не поглядел на этот бум.

И так же далее невозмутимо объясняя монотонно, он им говорил:

«Дабы понять нам хоть чуть-чуть немного идеальный, высший разум,

Ту изъятую пилюльку от космонавта мы по договорному контракту

Преступнику, приговорённому к смерти, дали, чтоб он её употребил.

И только тот сглотнул её, как непробудным сном заснул в минуту.

Представьте, гости дорогие, – с азартом продолжал тараторить гид, —

Узник от неё спал не день, не два, к примеру, а целый месяц.

И даже больше б спал, подопытный, бесстрашный, бесславный удалец;

Но вот когда её из живота его изъяли, дабы анализ провести на вид,

Подопытный проснулся в одночасье сразу, с печальным видом весь.

Пилюлька же по форме и по весу не изменилась ни на йоту здесь.

Господа! – гид явно лукавил вдохновенно, – Во время местных испытаний

Подопытный преступник был лишен самых важных, жизненных питаний.

Представить трудно всем, как жить без еды, воды и кислорода даже,

Как можно целый месяц пребывать в пятидесятиградусной жаре иль стуже.

Но как из живота его прозрачную, неопознанную пилюлю тут изъяли,

Наш смертник сразу же очнулся и поведал, что над ним тут вытворяли.

А также, – одним словом, продолжал шустрый гид, словно бенефиций,[3 - Бенефиций – человек благодеяния.] —

Подопытный этот угнетённый про нас, про всех всю правду изложил.

И словно бы все наши личные квартиры на базе этой как-то посетил.

И, конечно же, написал отчёт про это всё в подробностях, как сценарий.

По-видимому, он духом был и, как бестелесный, всюду проникал,

Летая над каждым человеком, но сам тем временем, напоминаю, спал».

«А нас, – прервав академика, продолжил Никсон, – единодушно убедили

Наши опыты, к общей радости, над инопланетянской пилюлей,

Что это матрица такая, и потому, сдаётся, тут ещё дел совсем немало.

Сейчас она у прежнего звездолётчика-преступника в желудке,

Который, бедный, сразу как бы помер без сосулечки внеземной своей.

А с ней, наверное, словно в коме, живущий на её невидимой подпитке».

«Что за чёрт?! – не вытерпел Громыко. – Что за ерунду вы нам несёте?!

Какое преступленье могут пилоты совершить на этом добром свете?!

Как можно первопроходцев истязать?! Прошу, чтоб кто-то разъяснил».