Дежурные по стране

Земля смешалась с небом в чёрном квадрате 333.746 по улитке 2, гибли люди, протяжно стонали раненые, воздух насытился пороховой гарью, а громадной стране не было никакого дела до того, что где-то на одном из её атомов нарывает гнойник, так как Россия давно была объята пламенем постперестроечной войны. На всём пространстве от Калининграда до Дальнего Востока пускали метастазы раковые опухоли коррупции, чёрного передела собственности и бездуховности. За тысячи километров от Чечни люди расплачивались за беспредел нищетой, наркоманией и пьянством, а в мятежном регионе – кровью своих сограждан.

После двухчасового боя в живых осталось четыре десантника: старшина Кашеваров, младший сержант Волнорезов, ефрейтор Круглов и рядовой Брутов. Изрешечённый бело-сине-красный флаг полоскался на ветру.

– Сука, арабов-то сколько. Обкуренные – к бабке не ходить. Они-то куда лезут, бля! Штатам на руку, в рот компот, что мы тут друг другу глотки перегрызём… Следующий штурм будет последним, пацаны. Теперь мне хотелось бы знать, за что мы здесь все поляжем, – сказал Волнорезов и жадно припал пересохшими губами к фляжке.

– Присоединяюсь, Колян, – сплюнул Брутов.

– И ты, Брут? – прозвучал голос Кощея.

– Да, и я! И я, будь всё проклято! Мне плевать, что здесь грохнут меня! Пусть лучше меня смолотит в этой мясорубке, чем какого-нибудь молокососа, но я должен знать для чего!

– Крайних ищешь? – спокойно сказал старшина и впился глазами в подчинённого – Их нет!

– А кто нас сюда загнал? – впал в истерику Брутов.

– Забудь о президенте, олигархах, Думе и генералах, сынок! Забудь! – встряхнул подчинённого старшина. – Да, они сюда нас послали, но на этом их власть кончилась! Двенадцать человек сейчас решают, прорвутся ли дикие орды дальше или захлебнутся! Здесь я – президент, а ты – министр обороны – понял? Мы и только мы решаем, быть ли Чечне или быть ли Чечне в составе России!

– Минут пять ещё решать будем! – заметил Волнорезов.

– Не ради неё самой. Сегодня – Чечня, завтра – Татарстан, послезавтра – Адыгея. Феодальная раздробленность, князьки, распри – и кранты! А потом в Россию хлынут все кому не лень.