Сердце тайн. Книга пятая

Тело упало на пол, из пустого взгляда ушла зелень, а Алесса подбежала к мертвой Корделии. Вокруг её рук ещё во время бега начали появляться серебристые линии жизни, сковавшие светловолосую Королеву. За ними последовали зелёные целительские, бессовестно украденные из источника Вольтера, а после послышался дикий надрывный кашель и свист легких, ознаменовавший успешное оживление. Только на обрадованного ребёнка смотрели уже голубые глаза совершенно другого человека.

– Ребёнок?! – тихий хрип, после которого девочка отходит на несколько шагов и встаёт посреди шатра, сжав ручки в кулачки, – что происходит?!

Но никто уже не обращал на неё внимания: все заняли оборонительные позиции в отношении друг друга и продолжили смотреть на девочку, которая всё больше хмурилась, отступала и смотрела в сторону выхода из шатра, откуда доносились звуки схватки двух волчьих стай.

– Паучок, – по-доброму улыбнулся Варг, примирительно садясь на корточки и протягивая дочери руку, – папа пришел забрать тебя домой.

Алесса мотнула головой в непримиримом жесте и неожиданно дёрнулась от звука хлёсткого удара снаружи, а затем рванула вперед, чтобы затем молниеносно пронестись мимо мужчин и вылететь из шатра. Два озадаченных курта метнулись чёрными тенями за ней и успели увидеть то, как ребенок сперва добегает до постамента у плетёного забора, затем легко вскакивает на него, а после поднимает вверх руку, направив прямую ладонь в сторону схватки. Каждый волк в пределах нескольких километров увидел и почувствовал синюю волну приказа Альфы.

– Лесси, иди ко мне, – произнес Князь, подойдя к постаменту и встав всего в паре метров от него.

Ребенок оглядел мужчину печальным взглядом, полным сожаления, и взглянул на второго Альфу, которому и адресовал свои следующие слова:

– Я пойду с тобой, папа, если ты пообещаешь не причинять никому вреда.

Чёрные глаза отца и дочери встретились на несколько секунд, а после сильнейший Альфа Танатоса уступчиво кивнул девочке, с улыбкой добавив:

– Я обещаю тебе, паучок.

Алесса кивнула мужчине и спрыгнула на землю, заставив Феликса сжать челюсть с неимоверной злостью. Это вынудило её остановиться и взглянуть на него снова. Но даже по прошествии минуты она не сказала ничего, не желая подставлять под удар ни стаю Деймоса, ни её главу.