Сердце тайн. Книга пятая

В его глазах появилась усмешка, после чего он шагнул вслед за начавшей семенить мной и с долей иронии в голосе напомнил:

– Цветка в руке нет.

Я взглянула на и в самом деле пустую руку и хмыкнула.

– А знаете, хорошо! – я кивнула самой себе, – говорите ваше желание.

Не знаю, что именно творилось в этот момент в моей голове и сердце, но спокойствия там не было совершенно.

– Поцелуй, Лесси, – он старался идти со мной в ногу, но с разницей в росте ему приходилось шагать вразвалочку.

Я подняла бровь, оглядела его лицо без тени сомнений и совести и остановилась.

– Это противоречит правилам игры, – почему-то произнесла я, смотря в его глаза.

По какой-то причине про моральные правила мне говорить не хотелось. В моем сознании, очевидно, не было настолько «неприятных» для меня доводов. Про его произнесение моего имени вообще думать не приходилось – в сердце стало необыкновенно тепло.

– Уверена? – смешливый вопрос, от которого по телу прошли предвкушающие мурашки.

А все потому, что настолько вкрадчиво, низко и… возб…горя… приятно произнести одно единственное слово было очень сложно.

– Нет, – поспешно ответила вообще ни в чем теперь не уверенная я.

Мужчина прищурил глаза как особо довольный мартовский кот и сделал шаг ко мне. Я вновь схватилась за шляпку, запрокинула голову и взглянула на него полуприкрытыми глазами. Мужчина же, наклонившись непосредственно к моему лицу, неожиданно нахмурился. Крылья его носа раздулись, а уголок губ нервно дернулся.

– Семнадцать, Лесси, – ледяным тоном произнес Лорд, отчего к первой моей брови присоединилась вторая.

– Что семнадцать? Точнее… чего? – вопросила я, почему-то делая шаг назад.

Мужчина же наоборот – встал почти в плотную и добавил что-то, что было понятно только ему:

– Это не ты.

Его хмык заставил меня разъяренно развернуться и направиться вон из этого лабиринта, подальше от странных мужчин, вызывающих у меня странные чувства.

– Ты обещала мне желание, – напомнил тот, кто даже не старался за мной идти, оставаясь на прошлом месте.

Я резко обернулась и хотела было высказать ему все, что о нём думаю, но, противореча самой себе, яростно к нему зашагала, поднялась на цыпочки, заставила его наклониться и впилась в его губы своими.