Сердце жизни. Книга шестая

Сверху отец обычно не носил пиджаков и плащей, а заменял их тремя слоями специальных рубашек: нижняя – не имеющая рукавов и походящая больше на майку, затем вторая – с длинными рукавами, пуговицами, сотканная из тёплой ткани, и последняя – длинная, до середины бедра, иногда из легкой ткани, но почти всегда из бархата. Среднюю он обычно подвязывал снизу, застегивал до середины груди и… разрешал мне забираться под неё. В детстве это давало чувство невероятного комфорта и защищенности.

Это был тот самой факт, про который я забыла ещё двадцать лет назад и не желала вспоминать, чтобы не «бередить» душу и не выставлять себе отца в хорошем свете.

Сейчас же мне хотелось именно туда – в тёплый кокон, под громко и по-волчьи часто бьющееся сердце папы, разрешающего мне оставаться ребенком.

Странно, но он никогда не вырезал и не прятал из груди своё сердце, как делали это все остальные курты. Он словно и не боялся смерти, не опасался того, что его может достать клинок.

От этих мыслей было тёпло и невероятно радостно, будто и не было всего того, что я узнала о нем от мамы, бабушки или той кучи людей, что его ненавидят и боятся.

– С тобой, – ответила я звонким голосом, отчего папа улыбнулся мне самой доброй и ласковой из своих улыбок.

Он закутал меня в верхнюю рубашку, по щекам скользнул мягкий бархатный воротник, а руки, ноги и всё остальное сковала плотная ткань. Я засунула нос в кокон, оставив на воздухе только глаза, и вновь посмотрела на него.

Острый нос, скулы и взгляд – вот, что бросилось мне в глаза в прошлый раз.

Однако сейчас, с близкого расстояния я могла заметить лёгкую россыпь всё ещё «молодых» морщинок в уголках глаз, хмурую складку на лбу и короткие чёрные волосы, криво заброшенные назад недлинными прядями.

Я была похожа на него больше, чем на маму. И особенно это было видно сейчас, когда я получила его цвет глаз и волос. Сейчас я вспоминала, почему возмущалась этим, когда была в гостях у нянюшки – он сжёг моё поле во время очередной дуэли с дедом.

– Как скажешь, паучок, – он взмахнул рукой, открывая портал, – сперва оденем тебя, а потом пойдём ругаться с Синим дядькой.

Он усмехнулся, шагнул в собственный огненный переход и вышел в гостиной второго этажа Сахарного домика – дворца Владыки. В этот момент я весело улыбнулась, вспомнив, что «Синий дядька» – это Виктор Кери, названный так с моей легкой руки. Почему и зачем? – история и моя память умалчивают.