Сердца мира. Книга вторая

– Мне не особо нравится то, что ты многое знаешь, но рассказываешь только тогда, когда тебе что-то нужно,– очередное моё бурчание.

– Значит ты согласна? – не обращая внимания на мои слова спросил он, как обычно делая это только для виду.

Я вскочила на ноги, прошла к окну, начав рассматривать парк, где слуги уже заканчивали подготовку к празднику.

– А у меня есть выбор? – я вновь перевела взгляд на мужчину.

Мне казалось, что он ответит так же, как говорят обычно, отвечая на эту фразу. Но Вольтер не был бы Вольтером, если бы не выдал что-то подобное этому:

– Нет.

Я хмыкнула, по привычке даже забыв сказать колкость или тяжело вздохнуть.

– Ладно, – пожала плечами, – но я возьму с собой парочку друзей.

Лорд не отреагировал на мою наглость совершенно никак, медленно поднявшись и почти строевым шагом пройдя до входной двери. Вот умеет он показать, что разговор окончен. Или это можно назвать "мастерски уйти от разговора"?

– Я в тебе не сомневался, – произнес он напоследок и закрыл за собой дверь.

И что это было? Похвала, или же ехидство? Как можно вообще разговаривать двоякими фразами? Я бы точно забывала, что сказать хотела.

Потому вслед ему показала язык. Но закрытая дверь уже ничего не смогла мне ответить.

07

Размеренный стук копыт по каменной дороге, шум ветра, пение птиц и громкое зевание Марконтьяр, сопровождаемое таким же не особо тихим бурчанием Гавнии. Солнце уже вовсю светило над головами, однако воздух, посвежевший в предрассветные часы, не позволял высунуть нос из-под длинного вязанного шарфа, который дал мне папандр на прощание, отправляя нас с хмурым видом и бегающими глазами.

Меня это естественно напрягло, потому я сканировала Вольтеровскую спину на предмет написанных на ней секретных мыслей, жутких задумок и прочей дичи, которая вообще никак не могла там появиться. Но, даже осознавая патовость сложившейся ситуации, я продолжала надеяться, периодически впадая в такую задумчивость, что чудом держалась в седле.

Остальные присутствующие, особенно стража и с десяток моих служанок, которых с барской руки отправил с нами отец, бдели за мной, недовольно покачиваясь и подпрыгивая в карете из-за выступающих камней на дороге. Это им ещё повезло – Вильгельм изначально хотел их в закрытых каретах повезти, для сохранности так сказать, однако после моей скрюченной физиономии согласился на ту, что имела откидной верх.