Сердца мира. Книга вторая

Но то ли осознание того, что в ответ я получу что-то весомее слов, то ли резко появившаяся терпимость, но я просто соскользнула на пол, удивившись тому, как легко отпустил ногу Лорда мой непослушный хвост. С прямой спиной прошагала до двери в ванную и, зайдя в помещение, хлопнула дверью так, что, кажется, в комнате посыпалась та самая излюбленная мною лепнина с потолка.

Силы у меня закончились, потому я лишь сползла по стене вниз, села на пол и зло уставилась на противоположную стену. Было обидно. Причём настолько, что я сжала острые зубы до скрипа.

Звучала эта фраза хоть и достаточно безобидно, однако где-то в глубине души я просто выла как самый настоящий волк-курт. Мужчина явно сказал это не со зла, и не желая меня подколоть. Я понимала это со всей отчетливостью, однако единственная мысль, которая блуждала у меня в голове и оправдывала его, была про то, что мы выросли в разных мирах, в разное время и в разных условиях. Возможно, то отношение, которое сейчас он проявляет ко мне, для него кажется идеальным.

Ведь я не видела ни одной полноценной семьи, где мужчина относился бы к женщине без пренебрежения. Всю свою жизнь я слышала от учителей, воспитателей и в конце концов Раи, что в семье все друг друга поддерживают, любят и не причиняют боли. Однако видела я совсем другое: чаще всего кто-то доминировал и подминал под себя второго, заставляя его делать то, что он делать не хочет.

Но я не хотела такой жизни для себя. Свобода и равенство казались мне намного приоритетнее, чем неосязаемая любовь или верность.

По иронии судьбы я попыталась усмирить собственные стереотипы. Видимо зря.

Что ж, каждому своё. Деймос и равноправие – абсолютно разные вещи.

03

Дверь открылась настолько неожиданно, что я завалилась на спину и громко икнула, перепугавшись от такого поворота событий. Странно, что я не услышала ни звука шагов, ни тем более того, как поворачивалась ручка. Надо мной возвышался Вильгельм, который недовольно хмурил брови, будто я вновь в чем-то провинилась.

– Нам нужно ещё кое-что обсудить, – отец протянул мне руку и, когда я вложила в неё свою, потянул вверх, помогая мне подняться.

Я же думала о том, что раньше папочка не стремился со мной разговаривать. Его молчаливость казалась мне издержкой характера. Но, возможно, то, что он начал со мной общаться, говорит об обратном – папочка просто не хотел этого делать. Думаю, что и мой скептицизм сыграл свою роль в его отношении.