Несколько страниц

Как меня отпустили на волю марксизма тома,

отпустила красавица из параллельного класса,

как Его, наконец, отпустила кромешная тьма,

отступившая после девятого часа;

как метавшие жребий, пардон, воротили носы,

недовольны весьма (как одеждой)

лохмотьями теми,

или, скажем, как мы без конца переводим часы,

и нам голую задницу кажет прошедшее время.

Дорогой председатель! Давай изопьём молока!

Совершенный обломок

совхозно-колхозного строя,

изопьём по одной за того племенного быка

и за красное солнце над тою зелёной горою!

Дорогой председатель, моя отлетела душа,

наливаются кровью неясные даты и числа,

но, представь, и сейчас за душою моей ни гроша:

только лёгкая тень

наконец обретённого смысла.

    1990

«О, дорога от дома к метро по утрам…»

О, дорога от дома к метро по утрам,

и, естественно, наоборот – вечерами,

что едва ли подобна небесным дарам,

(как иконе – лицо в позолоченной раме):

на корявом асфальте скопление вод,

фонари – не того, и довольно опасно,

до беды и до слёз довела бы, да вот

а потом-то куда? Совершенно не ясно.

Потому что никто не глядит из окна,

ни со стен крепостных, ни с каких колоколен,

и, всего вероятней, не будет кина:

как ни странно, механик действительно болен;

а давно бы пора обратиться к врачу,

потому что не только дороги раскисли,

но привычная ноша невнятна плечу,

и всего интересней – дурацкие мысли.

А дорога пуста, будто песня без слов,

когда просто мычишь за гармонью унылой, —

ничего от себя, лишь основы основ:

что-то вроде «спаси, сохрани и помилуй»…

    1992

«Горбатый мостик. Обводной канал…»

Горбатый мостик. Обводной канал…

С чего-то злоба дня заговорила:

подкинула сравненье, что перила

горбатого моста черны, как нал.

А я совсем не разбираюсь в нале,

поскольку тёмен, как вода в канале,

отчасти лыс и нищ не по летам:

я даже в Турцию ни разу не летал,

не говоря о Лондоне, Париже.

Я много ездил. Но гораздо ближе.

Лишь в этих водах отражаюсь я

в придачу к облакам, растрёпанным, как вата.

Плывёт какой-то водоросли прядь:

не помню, что такое кисея,

но и смотреть на это страшновато.

Но то – смотреть, а ежели – нырять?

Ныряют утки. Правда, не с моста.

И для Москвы их тут довольно много.