Леденцовые ножи. 2008—2016

«Не нужно мне лица, когда бреду одна, —…»

Не нужно мне лица, когда бреду одна, —

смутить мне некого, играть я не умею…

в ловушке темноты, в пустой скорлупке сна

я выход не найду – и от тоски немею;

и детские стихи я больше не пишу —

я волк своих полей, я горький воздух мая,

и странно мне самой, что я ещё дышу,

всю эту тесноту, не прячась, принимая.

«В оцепенении какой-то бред плету…»

В оцепенении какой-то бред плету,

и слушаю, и застываю снова —

так бабочек целуют на лету

и ловят ускользающее слово,

решив не очаровываться впредь —

но медлят в шелесте и звоне,

чтобы на пике счастья умереть

с жемчужиною тёплою в ладони.

«Среди сухой насмешливой молвы…»

Среди сухой насмешливой молвы

спокойной буду и отважной;

со мною только шорохи травы,

картонный меч и тонкий шлем бумажный,

и робкие слова – наперевес —

не для победы, а для пораженья…

укрой скорее, спрячь меня, мой лес,

в своё непостижимое движенье,

и в тишине беседуя со мной

веди меня легко и осторожно,

и укрывай зелёною волной

всё, что исправить невозможно.

«Грозовое электричество…»

Грозовое электричество

перещёлкивает сухо,

крыльев свист геометрический

сквозь рассеянное ухо,

словно вся душа распорота

и блуждающей походкой

без тебя бредёт по городу

половинкою нечёткой.

«В своей благословенной лени…»

В своей благословенной лени,

внутри сияющего мая

иду – и веточку сирени,

как дура, к носу прижимаю,

но различает взгляд серьёзный

пройдя насквозь через картинку,

что в этой полукоматозной

жаре – скрывается горчинка,

в ней всё, что горестно случилось

и будущее – невозвратно,

и вдруг охватывает Милость

своей волной невероятной.

«Когда меня никто нигде не ждёт —…»

Когда меня никто нигде не ждёт —

пространства открываются иные;

неумолимо завтра настаёт,

впечатанное в сумерки ночные;

заранее прочитываю я

слова горчайшие – и всё же

таинственный укол небытия

так холодно пронзает кожу.