Сердце бога. Книга восьмая

Вы все думаете, что я идиотка, которая не может себя контролировать и волочится за ним, то это не так! – её взгляд загорелся, – хотела бы я посмотреть на Тини или эту… Нирраллин, когда их отвергнет тот, кого…

Её голова упала на колени. Она плакала молча – лишь плечи подрагивали, выдавая тот ужас, что сейчас испытывала женщина.

– М-мам… – не нашлась что сказать ей я.

Всё потому, что сама не хотела ничего слышать. Я хотела вернуться в тот миг, когда все были живы. Иметь при себе мысли, что были со мной сейчас.

Ступать прямо и никогда не ошибаться. Не чувствовать боли, сострадания, вины и тяжести. Не чувствовать ничего. Особенно бессилия.

– Не думала, что всё так сложится, – встала за моей спиной Нира, – вышло как всегда криво, – она хмыкнула, но как-то совсем без смеха.

Я поджала губы.

– Я думала ты не придёшь, – ответила ей, отвернув голову обратно к… земле.

Позади раздался ещё один хмык.

– Я разочаровалась в тебе, а не в нём, Лесс, – стеснения не было с ней и сегодня, – к тому же, у меня есть предположение, что скоро здесь будет и Верховная.

Не может же она оставить всё как есть – это не в её характере.

Губы растянулись в злой улыбке.

– Что она может сделать? – шипение от меня, – он мёртв, Нира! Навсегда, понимаешь?! Просто…

Меня остановил её смешок.

– Твой Вольтер же смог тебя оживить, – ехидно-взволнованное, – а Элли сильнее. Я видела на что она способна.

Только в эту секунду я смогла поднять глаза на уровень горизонта.

Я смогла прямо взглянуть на тело своего мертвого отца только тогда, когда поняла, что есть шанс для его спасения.

Покрывало на нём было чёрным, лёгким и полностью облегающим тело – я видела очертания лица и пальцев на руках, и ждала того момента, когда ткань всколыхнется от дыхания или движения. Не мог же он быть полностью обездвижен так долго?

– Ты уверена? – выдохнула упрямо.

– Ой, давай без твоего властного тона, – махнула рукой на меня она, – не рычи, а.

Я хочу нормально дождаться Элли.

Я промолчала. Вероятно, висталка была больше обижена, чем зла.

– Ты только тешишь своё самолюбие, – выровняла спину мама, – не знаю насчёт твоей Верховной, но я за всю свою жизнь не видела того, кто мог бы оживлять, – она вмиг нахмурилась и взглянула на меня, очевидно вспомнив, – вернее, оживлять с таким сильным… увечьем.

В моей голове крутились шестеренки. Увечье? Проколотое сердце.