Сердце бога. Книга восьмая

– Мы следили за ней очень внимательно, – кивала семенящая за нянюшкой служанка, – Леди Кери, не переживайте! Мы все сейчас в коридорах, а Леди так хорошо грелась на солнышке! Видели бы вы, как она улыбалась, когда вышла сюда! – на Тини смотрели все, кивая параллельно словам одной девушки, – она попросила чай, мы его ей принесли, и она даже немного выпила!

Слова были настолько сумбурными и одновременно счастливыми, что даже мне захотелось улыбнуться. Но только на долю секунды.

Однако… папа принёс ей сервиз с паучками? Это резало где-то внутри.

– Ладно, – смирилась Актиния, – нам к лестнице. На второй этаж.

Она вновь указала направление, в котором мы шли ранее.

– Она прошла в стену, – напомнила ей я.

– О, не удивляйся, – думала о своём Тини, – мама удивительно хорошо общается с Рощей. Ты, к слову, слышала, что она теперь не Туманная, а… Солнечная? Отец сказал, что замок назывался так перед тем, как мама…

«И над Туманной Рощей взойдёт солнце» – говорила кому-то я.

– Пойдём к папе, – кивнула нянюшке.

На душе стало тепло. Всё и в самом деле было не так плохо. Я, вероятно, придумала себе всю злость и негатив, которые ждала от Ариэллы. Но я должна была понимать, что сама женщина ни в чём не виновата. Мне не стоит обижать её из-за своих проблем.

Лестница, несколько коридоров, фойе и, наконец, дверь. В нёе я и постучала, борясь с желанием налететь на папу с размаху.

– Войдите, – голос папы.

Улыбка стала шире. А после… сползла от одного его вида. Варг сидел опёршись спиной на изголовье кровати. Слегка тёмное лицо, растрепанный вид и… знакомая чашка у рта.

– Паучок! – обрадовался он, скосив взгляд на распластавшуюся морской звездой на кровати девушку.

Она сдвинула папу к самому краю, чтобы развалиться самой. В её глазах было так же пусто.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила, входя вслед за поджимающей губы Актинией.

Ей вероятно их близкое нахождение тоже претило.

– Всё хорошо, Паучок! – казался невероятно счастливым папа, – Элли принесла мне чай! – он махнул чашкой в воздухе, – выдула, правда, половину по дороге, но принесла! Сама, – гордое.

Кресло показалось мне жёстким. Невыносимая одним фактом своего существования Элла растеклась в широкой глупой улыбке, села и будто кошка отряхнулась всем телом.