Примитивы. Стихи-94

Пусть это и нескромно,

но лучше ли молчать, лукавя томно,

подобно девке, что себя красивой мнит,

да вслух о том не говорит?

И если я поэт, пусть знают все,

что стих мой в демонической красе

похож на огненный цветок,

и пламенем поджечь бы даже море смог!

«Сидел я, ногти подрезал…»

Сидел я, ногти подрезал.

Вдруг ноготь вон из рук пропал.

Я долго беглого искал,

но он и вправду убежал.

Ему лишь ведомым путём

он пересёк проспект и, глуп,

попал одной синьоре в суп.

На мне висит холодный труп.

«Во мне червоточина, масть моя черви, червяк я…»

Во мне червоточина, масть моя черви, червяк я.

Во мне обалдение, я не балда, но балдею.

Во мне обожание жабьего обожествленья,

во мне сострадание острову страстного торса.

В тебе покривение рыла, обрыдлая рыба,

в тебе откровение кровли отравленных кровель,

в тебе созерцание сердца сердитой сардины,

в тебе увядание вяленых валенок воли.

Ты скажешь, что я примитивен, ретив и противен,

ты скажешь, что я безобразный, заразный и разный,

ты скажешь, что я безответный, заветный и ватный,

но это всего лишь эмблема, наклейка, афишка.

Зато я скажу: ты ужасная скважина в саже,

зато я скажу: ты противная, втиснута тифом,

зато я скажу: ты громоздкая задом-комодом,

и это тебе не понравится, и не наверно.

«Я уже не вернусь в осмысленность…»

Я уже не вернусь в осмысленность

из своих золотых бессмыслиц,

это щедрые россыпи роз,

незабудок и звёзд.

Это точки из телеграмм,

это взгляды сквозь таинства рам,

это мир, целый мир без упрёков,

без будильников и солнцепёков.

Я уже не вернусь в надёжность

из своей нищеты безодёжной,

там щедрот постоянные суммы

гарантированы для безумных,

для слепых и убогих,

это значит для многих

Я тебя уведу в бессмыслицу,

даже если ты и двусмысленна,

это мной так давно замыслено.

Нас обоих гнетёт осмысленность!

Я тебя унесу в безбедность

в Государство сплошных обедов,

где на первое будут книжки —

дадаисты, обэриуты,

на второе там слёзы мира

из «Досок Судьбы» Велимира.

Там поют безумные волки,

там врезаются в память осколки

незапятнанных кровью двадцатых

и запятнанных красным тридцатых.

Ты пройдешь по проспекту алому

в Небывалое

и познаешь со мной, счастливая,

Неизбывное.