Сердца войны. Книга четвертая

Через портал мы шли сцепленные такой своеобразной цепочкой – пусть это и выглядело по-детски, но мне это показалось каким-то домашним или семейным. А оттого теплым и счастливым.

– Я думала ты оставишь ее в Мридифе, – мама имела удивительную особенность переходить на личное общение с холодно-отстраненного.

Вольтер кивнул и безэмоционально произнес:

– Рядом со мной будет безопаснее.

Мама потупила взгляд.

Мы вышли в фойе, где расцепились и остановились на месте.

– Я не хотела, чтобы ты видела весь этот ужас… – прошептала Рая, смотря на меня со смесью чувств.

– Мам, – я оглядела ее печальное лицо, – все будет хорошо. Фил прав – мне не стоит оставаться здесь одной.

Женщина тяжело кивнула, понимая, что наши с ним слова закономерны. Лорд тем временем направился в сторону собственного кабинета, оставив нас двоих.

Поднялись в спальню мы быстро – Рая знала этот замок даже лучше меня.

– У меня было чувство, будто я была здесь до всего этого, – я взглянула на улыбающуюся мне маму, – иногда мне кажется, что Алесса и я разделяем одни и те же чувства.

Мама покачала головой и оглядела идеально заправленную кровать, открытое настежь окно и дверь в гардеробную, где уже стояла Лира, перебирающая и показывающая мне вещи.

– Александр построил Мридиф по плану дворца Императора на Танатосе, – она усмехнулась, – единственным отличием я заметила отсутствие гербов и знаков прошлого правящего рода на полу и стенах.

Я с интересом села рядом с ней в кресло и кивнула Лире, показавшей мне теплую рубашку.

– Почему именно тот дворец? – я оглядела ее суровое лицо и сместила взгляд к голове.

У самых корней волос едва заметно начали появляться серые волоски. Я была уверена, что это не седина, а удивительный цвет волос женщины. Среди светлых волос Королевы они были едва заметны, но «подселенка Риайя» начала возвращать свою внешность.

– Не знаю, – она погладила меня по голове, – он всегда отличался странными… зацикленностями.

Я хмыкнула. И мотнула головой Лире на шелковое платье в её руках. Она кивнула и повесила его обратно на вешалку. Хорошо, что госпожа управляющая была занята.

– Почему ты ненавидишь Феликса? – я заметила на ее лице судорогу, но продолжила, – мам, когда женщина очень обижена на мужчину, она не станет так относиться к его сыну. Здесь что-то другое, причем намного глубже.

Она закрыла глаза и положила голову на спинку кресла.