Мотылёк

– Владислав Иванович, дело не в том, известно мне что-то о вашем прошлом или нет, просто, понимаете, такой человек, как вы, не может жениться.

– Здрасьте, приехали! Чем это я хуже других? Неполноценен, по-твоему, что ли?

Вика засмеялась.

– Нет, просто вы такой…

– Какой?

– Странный немного.

– Ну, вот, уже ненормальным обзывают.

– Владислав Иванович, я не это имела в виду!

– Ладно, верю, – он похлопал Вику по плечу. – Ты не обижайся, я же шучу. Актёр всегда должен уметь шутить. Плакать хочется, на душе кошки скребут, а ты шути.

– Я так не могу.

– Учись, учись, Вика, – сказал Пёрышкин уже серьёзно, – в жизни это нередко помогает.

Пёрышкин вдруг спохватился.

– Эх, заболтался я с тобой, чуть свою остановку не прозевал. Счастливо тебе добраться! В пятницу увидимся! – он торопливо начал протискиваться к выходу.

Уже в дверях на подножке Пёрышкин обернулся и махнул на прощание рукой.

Вика улыбнулась, вздохнула и подумала о том, какой это всё-таки жизнерадостный и добрый человек.

На место, освободившееся после Пёрышкина, плюхнулся здоровенный парень в короткой кожаной куртке и спортивных штанах.

«Из кожаных», – подумала Вика. Она почему-то терпеть не могла кожаные куртки.

От парня неприятно разило перегаром. Лицо его было упитанное, красное и небритое. Он держал бутылку с пивом, из которой время от времени смачно прихлёбывал. Кожаный неприлично широко раздвинул ноги и навалился плечом на Вику. Девушка поморщилась и отвернулась к окну. Кожаный, заметив это, ухмыльнулся.

– Докуда едешь? – нахально ощупав Вику взглядом, спросил он.

Вика не стала отвечать.

– Чё молчим-то? – не унимался Кожаный.

Вика вновь проигнорировала его.

К счастью, ехать оставалось всего две остановки. Когда Вика собралась выходить, Кожаный специально развалился так, чтобы ей было неудобно вылезать. Вика не долго думая, наступила ему на ногу. Он прошипел что-то вроде «а ссу…», но Вика даже не обернулась.

Несколько секунд Кожаный ещё сидел, глядя ей вслед, а потом рванул за ней к выходу.

От остановки Вика почти сразу же свернула на боковую улицу. В пятидесяти метрах от проспекта здесь уже было мрачно. Такое часто можно наблюдать в российских городах. На главных улицах почти всю ночь царит оживление, сверкают яркие огни, а чуть в стороне начинаются тёмные закоулки, безжизненные серые хрущёвки и редкие фонари, которые обычно не горят.

Вика никогда не боялась ходить здесь одна. Наверное, всё дело в привычке.