По льду

Но я догадывалась, что это его очередная игра, в конце которой он наградит меня усмешкой и фразой, вроде «Ну ты и тупая, раз повелась!». Он поступал похожим образом все прошлые месяцы, когда слышал от меня очередной отказ. Однако никогда не действовал настолько открыто, как сегодня. Будто сегодня случилось что-то, что он понял или осознал. Может последняя попытка?

Почему-то от этой мысли мне стало тяжело. Так, словно он бросит меня своим безмолвием. Мне стало страшно.

Но я всё равно удалила сообщение, привычно заблокировала его новый номер и отложила телефон.

Пора было уже повзрослеть и перестать верить в то, что меня кто-нибудь спасёт. Только я сама. Это я должна спасти дочь.

Пока, правда, выходило наоборот.

***

– Рассказывай, – сказала мне в трубку подруга, пока я в очередной раз выползала из подъезда, держа одной рукой коляску, а второй прижимая дочь к груди.

– Секунду! – я не рассчитала с количеством взваленного на себя одновременно и дверь пришлось открывать ногой, – вот, теперь всё.

Она всегда приветствовала меня своим «Рассказывай», какое бы настроение не было у нее, и как бы загружена она не была. Карина была хорошей подругой. Я бы сказала, единственной оставшейся со мной после того, что произошло – она одна не отвернулась и даже слова мне не сказала, в отличие от моей мамы и всего нашего окружения, которое просто вопило, ежедневно называя меня дурой и продолжая вгонять в состояние депрессии.

На самом деле до моего падения мы с ней практически не общались, находясь в общей компании, потому я сперва восприняла «в штыки» её попытку сблизиться, а после поняла, что если бы не она, то я бы пропала в дебрях собственного разума.

– Пойдёт, – через трубку было слышно, как она затянулась сигаретой, – Шанхай сообщил своей новой девушке и всем остальным, что ты к нему приставала.

Я поперхнулась, замерла и поняла, что всё это время спускала коляску в собранном виде, а её давно можно было расправить.

– А ещё то, что Артём опять объявился. Не хочешь мне ничего рассказать? Ничего нового у неё…

Щелчок разложенной коляски и мой тяжелый вздох. Я даже не знала, как отреагировать на эту гадость. Опять Никита вступится за брата, пусть и видел всё своими глазами.