Грядущее вчера

– Ты идиот, Кэсс! – крикнула она.

Однако её дальнейшие слова остановил громкий свист откуда-то сверху.

– Чёрт! – прогрохотал мужчина, – быстрее! Вы двое! Я уже…

Выстрел!

Рука, тянущая меня вперёд, дёрнулась вбок, но не отпустила, а наоборот – сжала сильнее и практически уронила меня на землю. Брюки вмиг покрылись грязью и кровью. Я ощутила их ткань израненными и саднящими коленями, щиплющими мелкими укусами удара.

– Беги! – кинула мне удаляющаяся спина девушки.

Выстрел!

Мне хотелось закричать – показать тем самым, что я хочу жить, прежде чем моё сердце тоже пронзит пуля убийцы позади.

У меня не было сил отбиваться от каменной хватки всё ещё живого и хрипящего от боли в израненном животе мужчины. Он умирал, не давая сделать шагу и мне. Может, ничего не осознавал сейчас. Я бы с простреленным животом тоже мало о чём думала.

Выстрел!

Я вздрогнула, наклонилась к кровавой груди того, из-за кого умру, и выдохнула, когда пуля просвистела где-то совсем высоко. Не зная, что делать, и есть ли в этом смысл, я рванула край своей футболки, свернула кусок ткани в несколько слоев и прикрыла его рану.

Нам всё равно умирать. Зачем она мне. А так я буду знать, что пыталась помочь.

– Догнать! – чёткий приказ и быстрые шаги за спиной.

Я закусила губу от ужаса. Мимо тенями проскочили несколько силуэтов. Так быстро!

Рядом со мной остановились начищенные до блеска чёрные лакированные туфли. От них шли вверх брюки, пересекающиеся у колена плащом.

Страх заставил меня зажать рану сильнее.

Делала ли я от этого хорошо? Неизвестно никому. И не станет. Но главное… почему меня до сих пор не застрелили?!

– Кэсс Хайнфил, – низкий насмешливый голос, – я рад.

Выстрел!

Голова ещё секунду назад хрипящего лысого мужчины превратилась в… меня затошнило. Лоб коснулся разомкнувшейся на моей руки Кэсса.

– Пойдём, – продолжил мужчина над головой, – Рэффи, вставай.

Я поняла, что обращались ко мне. Именно поэтому решила откликнуться на собственное исковерканное имя.

Язык, казалось, прилип к небу, слипшись с ним так же крепко, как ресницы от слез.

Передо мной появилась рука в белой кожаной перчатке. Идеально белой.

– Ты портишь её, – беззлобно поторопил меня он, – поднимайся.

– Ч-что порчу? – прошептала я.

Даже это было очень тяжело сейчас.

– Саму себя, – хмыкнул он, вздёрнув меня на ноги движением всё той же руки, – идём. Догоним остальных.

Белая кожаная перчатка. У него был вид мужчины лет тридцати. Строгого.