Эшелон сумрака

– А ты будешь там? – насмешливый вопрос.

Но не давящий на меня.

– Да, милорд, – поспешно сказала я.

– Тогда тебе следует ждать, – милое настолько, что я зажмурила глаза и едва ли не полетела вниз – в последнюю секунду удержалась за один из поручней.

Тем самым заглянув вниз и увидев толстую ставню, подобную тем, что были во всех вагонах. Я даже не могла сказать – стоял лорд у окна или сидел рядом, для этого мне нужно было бы упасть на землю или заглянуть под ставню, стоя на ней.

– Я буду ждать, – шепнула я.

А после побежала озябшими ногами в старых ботинках не по размеру к концу поезда. Там меня ждала постель с уже полюбившейся пружиной, теплота вагона и мои собственные мысли, впервые за долгое время наполненные счастьем. А ещё воодушевление, потому что завтра меня вновь ждало чудо. Ещё волшебнее того, что случилось сейчас.

***

Новый день был подобен первому, что я пробыла здесь. Я вскочила на ноги самая первая, улыбнулась кивнувшей мне Мери и галопом пронеслась по вагонам.

– Господин в столовой, – сузила глаза она, – пришёл и приказал выделить ему «девушку с кухни». Вот передник, разнос и вперед, – меня ткнули белоснежной тканью в грудь, заставив отшагнуть, а в руку всучили пустой поднос, – чего застыла? Неужто он звал кого-то другого?

Я мотнула головой. Затем вперила глаза в рюшечный фартук, впилась побелевшими пальцами в металлическую поверхность и опустила глаза к полу.

Вмиг вся моя решительность улетучилась под ещё неосветлённые солнцем облака, чтобы исчезнуть где-то там, где верит в мою душу Всезнающий, и наблюдают за сомнениями мама и бабушка. Губы задрожали. Сердце в этот раз не колотилось, как бешеное, но и не замирало, трепыхаясь где-то в груди.

Кухонная дверь громыхнула – в вагон вошла Шага. Я почти прокусила губу.

– Милорд приказал накрыть ему на стол, – я протянула ей всё, что было выдано мне, а после того, как она кивнула и забрала, добавила, – расскажешь мне, как он выглядит?

Она неуверенно кивнула, забегала глазами и была отвлечена шипением поварихи:

– Ох и достанется тебе, Лушка, – женщина уместила кастрюлю на печи, – знаешь же, что тебя ему надо, так чего трусишь? Сама полезла – сама и выбирайся! Ум то в напёрсток поместится!

Я вжала голову в плечи.