Говорю стихами

до свидания, профессор! ваш пройден путь;

вас встречают синие небеса,

вас ждет вечность, счастье и чудеса;

до свидания, профессор! покойтесь с миром.

как же хочется вас вернуть.

    2016 год

Брату

Здравствуй, братишка. Как тебе небеса? У меня вместо ярких красок – черная полоса; я давно не смею правде взглянуть в глаза; зеркала занавешены – у нас одно на двоих лицо, и мне больно его смотреть. Брат мой, давно меня некому здесь согреть.

Давно не подставит никто мне свое плечо.

Фред, расскажи мне, что значит эта смерть?

Брат, мне так больно и горячо, словно по мне полоснули самим мечом; словно не выдержу горечь своих потерь. Мне так хочется точно знать, что однажды моя распахнется дверь, ты войдешь – все еще живой; что твой яркий смех снова будет мне здесь звучать. Но увы, я один – с опустелой, немой душой, ты мне дальше, чем недруг и чем чужой, и никогда не покажет твоих следов этот талый снег.

Я не выйду тебя встречать.

Братец, милый, ты мне – дороже всех.

Я кляну себя, что не смог, не спас, не закрыл собой, когда дьявольский отблеск зла на тебя летел; когда исказилось болью твое лицо, и смешинки застыли у края губ. Брат, мне казалось, что ты – игра, что через миг откроешь свои глаза и протянешь руку. Я смотрел, не веря, и душа моя заполнялась горечью и свинцом. Ты должен был выжить, чтобы со мной отмечать победу, чтобы острить, улыбаться…

Я жалею, что уцелел.

Фред, я не верю, что наших не будет встреч, что я обречен здесь тянуть бесконечно дни; что никогда не зажгутся в небе наши радужные огни; что я обязан здесь молча ждать и память послушно твою хранить.

Брат, мы столько с тобой добра раздарили миру.

А он, предатель, не смог тебя уберечь.

    2016 год

В метро

Она стоит в громыхающем поезде, держась за поручень,

В час пик, когда метро переполнено, и давит толпа.

Она стоит – и где-то в горле сворачивается от горечи

Серость промозгло-мокрого и раннего-для-нее утра.

По очереди выходят люди – на десять похожих станций,

Движутся сине-новые поезда – с интервалом в минуту.

Одинокие, как она, стоят, захлопнувшись в прочный панцирь,

Каждый день все одно – едут по спланированному маршруту.

Но когда он заходит в вагон – она слышит у шеи ветер,

Она чувствует это телом, поправляя съехавший набок шарф.