Говорю стихами

Будь честен и смел, не позволяй солгать.

Не укради, мой мальчик, чужого счастья.

Не укради.

    2015 год

«Знаешь это глубокое, рваное чувство…»

Знаешь это глубокое, рваное чувство,

Разочарованность. С ней стойкость забвения.

И ты по кругу замкнуто мечешься. Больно и грустно.

И бесконечно медленно ищешь немого спасения.

Знаешь ту рану, что дырой зияет жестоко в сердце,

Разочарованность. Одно это слово, и ты потерян.

Внутри дерет от ожогов красного, жженного перца,

А ты молча взираешь на пустоту вместо алмазной двери.

Знаешь тупую, остро – нудящую боль в твоей голове,

Осознание. Насколько бессилен перед могучим, безжалостным роком.

Ты слепо идешь, покоряясь своей, пусть никчемной судьбе,

И по щекам стекают тягуче – соленые, горькие слезы. Так, ненароком.

    2014 год

Уже не мальчик

он не мальчик уже, нечто среднее между подростком и взрослым,

у него взор изумрудно-платиновый, он так юн, что еще непривычен решать вопросы,

он загорел, у него на щеках румянец, и нос у него неправильный, курносый,

он ругается, кривит губами, от солнца щурится и надсадно кашляет, куря заграничные папиросы.

он так груб бывает, так неотесан, что мог бы казаться пошлым,

он хочет гордиться собой, своей некрасивой девушкой, развратным и грязным прошлым,

он хочет, чтобы с ним общались на равных, глядели в рот и вставали на цыпочки – так, чтобы стало тошно,

он хочет казаться умнее, лучше – он хочет казаться взрослым.

он так мил, когда притворяется, переигрывает и лжет —

когда подает бедняку, уступает старушке место и руку товарищу жмет,

он, к сожалению, слаб и низок, и нутро у него все вдоль и поперек изъезжено,

он прожжен,

он дерзок, до смерти одинок и почти никому не нужен – так помаленечку и живет.

    2015 год

До свидания, профессор!

Памяти Алана Рикмана

вы ушли, оставляя нам боль и тишь,

насыпая в ладони горечь, страх.

вы ушли от нас, и застыл париж,

и застыл весь мир,

палочки сжав в руках.

вы учили, профессор, нас быть храбрее,

и любить до гроба, и бить врага.

вы учили, профессор, нас быть мудрее;

открывая двери небесных врат,

обернитесь к нам. мы, не веря, смотрим

как уходит учитель и наш собрат.

вы ушли – молчаливый, прямой и строгий,

в этот терпкий и алый как кровь закат.