Семь-Я. Роман

Он в самом деле оказался настоящим итальянцем, как и следовало из фамилии, лет за сорок; на открытом лице светло-оливкового оттенка большие чёрные глаза, в уголках их затаились весёлые искорки, и каждый раз, когда он здоровался с кем-то, вновь появившимся, искорки вспыхивали, приветствуя незнакомца, словно маленькие разноцветные лампочки.

Коренастый, плотный, с энергичными телодвижениями, он приветливо пожал руку отца, спросил имя и, выведав всё, что его интересовало, представился сам.

– Руковожу стройкой я, Моретти.

 – Русским иностранец владел хорошо, с еле уловимым нездешним акцентом. Произношение его отличалось мягкостью, в отличие от тбилисского гортанного говора. «С резким звучанием местного языка не спутаешь, у него другая тональность,» – отметил про себя отец, интересуясь своей ролью в строительстве.

– Назначаю Вас главным, у Вас широкая квалификация, много умеете. Будем строить цеха для авиационного завода. Скомплектуйте бригаду из этих потребностей, – и он положил перед новоиспечённым бригадиром список профессий, необходимых для стройки.

 – Возражений нет? – Чувствовалось, что он человек дела, не допускающий проволочек. – Спрос с Вас, учтите…

– Согласен, – улыбнулся отец, поднимая глаза от списка. Ему понравилась манера управляющего брать быка за рога. Ну что же, он тоже человек действия.

Сколотить бригаду для него не составило труда. Он работал с людьми самых разных рабочих специальностей – мастерами своего дела.

Среди них были каменщики и штукатуры, бетонщики, плотники и маляры… Обойдя за два-три дня строительные объекты, он собрал артель мастеров и предстал перед изучающими, будто маслом смазанными, очами Моретти.

Тот окинул испытующим взглядом всю братию мастеровых, с каждым поздоровался за руку, уточняя данные, и представил архитектора, проектирующего участок предстоящей работы.

И началось… Таких бригад, как у отца, было много. Фронт работ огромен, но и задача перед строителями стояла нешуточная. Работали днём и ночью, без выходных, по ходу набирая новые бригады.

Параллельно со строительством цехов из Таганрога шла эвакуация авиационного завода, и уже в конце 1941 года Тбилисский авиационный стал выпускать самолёты, необходимые фронту.

Работа не останавливалась ни на секунду, без сна и отдыха люди безропотно делали своё дело, как и бойцы, которые стояли насмерть за тех, кто оставался в тылу.

Мать моя не видела отца около месяца с тех пор, как он ушёл строить завод.