Козявка. Часть 2

– А давай мы сначала на тебе опыты проведём! – закричала Козявка, высвободив лицо из большой и тёплой руки Базилио. – Вдруг эта рыба даже в этом мире ядовитая, а мы тут кошку живую хотим ей накормить! Ты, дед, давай, не мороси! Я тобе живо лапти к лыжам гвоздями прибью, будешь во все косяки дверные только попой вперёд заходить, спать в лыжах будешь!

Дядя Базилио прижал Козявку к себе и снова закрыл ей рот рукой:

– Разошлась нынче что-то, неугомонная.

– Ну так вот, о чём это я… Ну да, опытным, значит, путём.

– Оичечки, – бубнила Козявка через ладонь Базилио.

– Если рассуждать логи-че-ски, – дед посмотрел на Козявку, – то живые кошки в мире живых нормально едят мёртвую, пусть и свежую, рыбу. Если не вдаваться в подробности, рыба в этом мире тоже как бы сразу, по умолчанию, мёртвая. Так? Значит, свежепойманная рыба в мире мёртвых – это свежая мёртвая рыба, и кошке она подойдёт! – дед даже с ликованием захлопал в ладошки и захихикал.

Он как будто сам не ожидал от себя такого искромётного рассуждения.

Дядя Базилио уже отпустил Козявку, и та сидела молча, обдумывая всё сказанное, потом наконец нахмурилась и не глядя сказала:

– Дедуль, а дедуль, у тебя логика чёт хромает. Давай мы ей хромоножку ампутируем.

Дед сразу весь обалдел, ошокировался, окрасился в серо-буро-малиновый цвет.

– Ой-ой-ой, дядя Базилио, искусственное дыхание ему срочно! – Козявка спрыгнула со скамейки и подбежала к дедуле, вглядываясь в его лицо. – Он, по-моему, не дышит.

– Подышишь тут с тобой, – грустно вздохнул Базилио и помешал ложечкой чай. – Дед, не злись, она у нас того немного.

– Сам ты того, – обиделась Козявка.

– Ну, в смысле, невоспитанная, – исправился Базилио.

– А, да, – обрадовалась девочка, – эт про меня.

Дед пришёл в себя, и с выражением учёного, сделавшего открытие, которое отказались признавать, запросил аргументированное пояснение фразы «логика хромает».

– Потому что получается, – Козявка стала расхаживать из одного конца избушки в другой, заложив руки за спину, – что когда кошка пролезла через лазейку в этот мир, то она тоже стала, по умолчанию, как вы выразились, профессор, мёртвой.

– Фу-у-у, мелкая, – сморщился Базилио и помахал рукой вокруг головы, как бы отгоняя этот образ от головы.

– В науке нет ничего противного, – она подняла пальчик вверх.