Мортал

Но сны тем и хороши, что там любое падение гарантировано благоприятным исходом. Эм радостно гребёт руками, но, как и положено всем ощущениям во сне, до стола он доплыть не может, потому что расстояние до него не типичное, оно сладко высасывает силу из рук и хочется закрыть глаза, и улыбаться… Но, так устроена Старая Планета, что когда там зима, то обязательно идёт снег, а если лето, то, значит, будет обязательно тепло, что не так опасно для сохранения жизни. Не позволяя ему приблизиться к столу, река несла Эмигранта вдоль синих берегов с меридианами, словно они были вырезаны из контурных карт и раскрашены школьником от руки, а фонограмма, под которую Меч говорил, не открывая рта, больше не смущала его, напротив, она казалась ему вполне логичной и обоснованной.

… Не выходя из дома, познаешь мир,

И из квартир,

Где нет окон,

Увидишь свет»[2 - Цитата из Книга «Лампады» Тао Тэ Цин XLVII в., на которую ссылается Джордж Харрисон в своей автобиографической книге «Я, Мне, Моё».]…

– Ришикеш? Отрадно слышать такое!

…«Слава Богу, Меч начал шевелить губами!» – Эм неотрывно следит за Мечтателем, который валяется на полу, и хорошо, что тот перестал душить себя руками.

– Находясь в суженном пространстве нашего собственного исследовательского измерения, мы лишь пытаемся повторить то, что до нас уже довелось сделать другим счастливчикам!

– Как «Секси Сейди» из «Белого Альбома» «Битлз»?

– Нет, как в песне «Дорогая Недотрога»! – тут к всеобщему неприятию снова юродливо сломался мечтательский баритон, словно «молнией» прочно сомкнув ораторский источник.

Всем вдруг захотелось домой, дискуссии подобного рода у кого угодно могли отбить желание к их продолжению, даже у толерантного Рисовальщика, чьё имя было от слова «худо». А между тем, дурачась, противный голосок продолжал тончить из своих заумных философских сфер, – «И только жизнь неумолима! Она течёт, минуя нас! А, может, мы шагаем мимо на поводу у лживых глаз? А не пора ли нам «пора»?

– Опять чай на посошок? – не сговариваясь, Рис и Эм напряжённо посмотрели на старые дедовские ходики, всегда висевшие в доме у Меча на стене слева от камина, словно ждали, что оттуда сейчас вылетит горлинка, чтобы пропеть под занавес своё неизменное: «Глазищи! Глазищи! Глазищи!»

– Как, уже всё? – заняв своё прежнее место за столом, без двойника, Мечтатель неподдельно развёл руками, будто долгое время он отсутствовал здесь, а, вернувшись домой, нашёл своё хозяйство в совершеннейшем запустении.