Невозможная магия

Стоит ли отложить тот браслет, что вы смотрели ранее?

– Браслет? Пожалуй, нет…

– Понимаю, – снова повторил продавец. – Тогда что-то эффектное, но… для повседневной носки.

Он немедленно извлек из-под прилавка несколько браслетов. Камни были помельче, и в них недоставало того пронзительного сияния.

Габриэль Миро покинул магазин, не удостоив своего собеседника ответом.

* * *

И все же так получилось, что магистр не соврал своей жене. Поздним вечером, когда он уже собирался отправиться в Нижний Бефс, ему нанесли визит весьма важные персоны.

В его кабинет вошли трое: магистр ордена воздушников Филипп Лар, магистр огненных магов Данс Сидал и огневик, наделенный реальной властью, но без громких регалий, – господин Райан Драгант.

Не то чтобы магистры никогда не собирались вместе, но все же это происходило не так часто, поэтому встреча обещала быть неординарной. При внешнем благополучии маги разных стихий плохо ладили между собой. Постоянный передел власти, поддержка противоборствующих орденов, партий и гильдий, чтобы ослабить одну из стихий, – в ход шли любые средства.

Шаткий мир поддерживался Кабинетом магистров. От каждой стихии выбирались пять магистров, от некромантов – четыре. Так сложилось исторически, поскольку некромантия являлась более молодым направлением магии. Понятное дело, что никаких мусорных ведьм в Кабинете не было и в помине.

Оказавшиеся в меньшинстве некроманты постоянно поднимали вопрос о дополнительном кресле, чтобы уравнять счет, но такое важное изменение постоянно откладывалось для сохранения статус-кво.

То есть все должно было оставаться так, как есть.

Габриэль Миро был заинтригован. Что привело «огонь» и «воздух» в его кабинет?

– Твой секретарь уже собирался уходить, Габриэль, – сказал воздушник. – Пусть идет.

– Это неофициальная встреча. Нам ни к чему протоколы, – подтвердил Райан Драгант.

Мужчины расселись в глубокие кожаные кресла, расположенные по кругу.

– Итак, – начал Габриэль на правах хозяина, – что вы хотели обсудить?

Он с трудом держался.

Кости ломило, сердце то и дело прихватывало. Но нужно было сохранять лицо.

Слово снова взял воздушник – самый старший из всех присутствующих и седой, словно некромант. Человек тяжелый, несмотря на легкость его стихии. Он часто хмурился, и от этого его высокий лоб мудреца рассекали три глубокие морщины.

– Мы весьма обеспокоены происшествием в одном из ваших кварталов.

Под «вашими» Филипп Лар подразумевал «водные».