Страннствия

Из теплых пирогов

И я из теплых пирогов, духов и пыли

в окне воскресном,

шумных юбок родственниц, и духов,

сквозь щель дверную мне тянувших свои руки

всё в той же пыли, тех же слухов, тех же слухов,

горя стремленьем сладостным к натуре,

к литературе, к огонькам сюит в камине,

из пыли – возникала и любила

смотреть, как солнце расцветило древесину

настенных книжных стеллажей и как на стуле

гора из томиков спирально и прелестно

до потолка карабкается – место

из детства было тесно и чудесно:

ни дух, ни пыль меня не обманули.

По спуску – вверх – разбитые коленки,

по Маяковскому, по Стенькиному – с Волги

до госквартиры,

а в степях-то – право – выли волки,

налево – пятитонки, пионерки…

И я – одна, с синющими глазами;

трамвайный дух, скрежещущий вагон

подмигивают мне: всё вертикально!

Отвесно – скользко – и ответственно – бескрайне

для зайчиков на поручнях времен.

Маленькая Кассандра

Как жить, когда раскрыт любой тайник?

Как пыль живет, когда окно открыто…

В глазах ребенка – солнечной уликой,

что комната безвременьем промыта,

что видим в пыли – свет и что притих

пустырь времен за окнами, но в глянце

небес – звенит танцующим лучом:

в ресничной благодати нипочем

ни Трои гибель, ни коварные спартанцы.

Безумной девочке Кассандре зареветь,

моря размазав по щекам, не так чтоб в горе.

Пророчество ведь не кимвал, не медь —

глаза песка, земная пыль, цветное море.

Крым

М. Цветаевой

Я была в Крыму, как маленький хазар,

вся в песке, в полосочку панамка.

Как и всем, мне в детстве снился флаг

из артековской дешевой красной тряпки.

Но луна входила в детский рай,

завораживала кровью неизбежность

там, где мальчик вне времен Марине знак —

сердолик – дарил:

собачью верность – за безбрежность.

Берег детства, крабов и медуз,

лунное огниво, сторож пьяный.

От луны и мне не улизнуть:

наизусть – ее молитвы ураганам,

поездам: как страшно, душно – вспять,

нет, не в Крым – в российские тенета,

снежные, как саван и петля.

Всё раздать, чтобы вернуть себя!

Нет. К чему, к кому теперь – об этом?

Пастернаку

Я вглядывался в строки, как в морщины.

    «За книгой». Рильке в переводе Пастернака

Всего-то и было: ребенку на койке

привиделся в рильковской строчке разбойник:

болтун-соловей.