Зеркало моей души. Книга 1

Любите жизнь свою, мечту,

Любите, люди, красоту!

Пусть на живой еще планете

Цветут сады, родятся дети,

Войдет пусть радость в каждый дом,

А, люди, помните о том.

Чтоб мир живой не погубить,

Цветам цвести, а детям быть,

Не отдавайте вы ключей

От Мира, в руки палачей!

Цветными пусть родятся дети

На нашей всей большой планете,

Они так мамам всем нужны,

Никто не ждет из них войны.

Анюта

Росла девчонкой босоногой

Анюта с нашего села,

Да только жить пришлось немного,

Беда нежданная пришла…

С большими, светлыми глазами,

Девчонка шустра и мила,

Анюта наша в партизанах,

Горящей звездочкой была.

Несла в отряд, что можно было,

Продукты, сведенья, бинты.

Глухою тропкою ходила,

Лисичкой пряталась в кусты.

Но злой нашелся «человечек»,

О ней взял немцам и сказал.

Сожгли Анюту в тот же вечер

У всей деревни на глазах.

Висит портрет под образами

И мы гордимся, что он есть.

С большими, ясными глазами

Он наша совесть, наша честь.

    Апрель 2005 г.

Генералу Карбышеву

Он заживо был замурован

В скалу из прозрачного льда,

Врагу, не сказавши ни слова,

Наш, Карбышев, наша звезда.

Над ним издевались, бесились,

Мороз все крепчал и крепчал,

А воду все лили и лили,

Но он не стонал, не кричал.

Стоял на ногах в переломах,

Держала скала изо льда.

Под бровью седою, с изломом,

Глаза, устремленные вдаль.

К востоку, туда, где Россия,

Где женщины, дети, деды,

Жалея о том, что бессилен

Помочь им спастись от беды.

Вот льдина пронзила затылок,

Сковал розовеющий лед

И сердце живое застыло

За нашу страну, за народ.

За павших героев отчизны,

Сынов, не жалевших себя,

За каждой поминною тризной

Мы помнить должны их, любя!

    Апрель 2005 г.

«Никто и ничто не забыто!»

Никто и ничто не забыто!

Слова те как клятва нужны.

На подвиг, что кровью омытый,

Шли дочери наши, сыны.

Идти в храм и ставить им свечи

За доблесть, за смелость, за жизнь,

За то, то изгнали прочь нечисть,

За то, что остались мы жить,

Должны мы их помнить и вечно

В сердцах эту память хранить.

Баллада о матери

Белоствольные березы, отогревшись от мороза,

На краю села у хатки, распустили свои прядки.

Там, в дряхлеющей избушке, две сестры и мать-старушка.

Ни богатства, ни машин, а кормилец – сын один.