Европейская поэзия. Избранные переводы

Волшебнее, чем некромантии чары,

погибшие тайны веков

и ужас безумный ночного кошмара,

где Этна забита обломками старых

лишенных величья богов, —

душа здесь душою лесной в круговерть,

затянута, словно в овраг,

и шепчет нам нечто лазурная твердь

и выше, чем жизнь, и бесстрастней, чем смерть,

и твердо, как времени шаг.

14—21, 23 января 2013

Юджин Ли-Гамильтон

(1845 – 1907)

Из цикла «Воображенные сонеты»

1. Предваряющий сонет

Мой дух парил в смятенье и тоске

там, где бушует Прошлого поток,

и слушал тех, кого всесильный Рок

рассеял, как солому по реке.

Тот плыл на мачте, этот – на доске,

цепляясь за обломки, кто как мог,

и всасывала бренных тел клубок

утроба водоверти вдалеке.

В тех голосах, что шли из глубины,

отчаянье и ненависть, и страх,

терзая слух мой, были мне слышны,

но в мутных исторических волнах

сквозь рев и свист казались так ясны,

что обрели приют в моих стихах.

5—9 мая 2010

16. Лаура – Петрарке

Мой нежный флорентиец, ты при мне,

когда я с прялкой, и горит очаг,

и скачут блики, разгоняя мрак,

и дремлет пашня в зимнем полусне.

Мне солнце мужа, словно целине,

с любовью подарило юный злак,

и детским смехом пуще всяких благ

моя душа насыщена вполне.

Но кто б не захотел продлить на час

сиянье лета; кто б отвергнуть мог

блестящие алмазы мудрых фраз?

Обвей меня струями нежных строк,

мой флорентиец, хоть и не погас

огонь Любви, зерно согревший в срок.

17—20 апреля 2010

18. Жанна Буржская – своему господину

О ты, кому похабный шлют привет

в гнилой степи, под струпьями луны,

хохочут, обожравшись белены,

и воют песни мерзостных побед;

учивший нас лететь за бурей вслед

на помеле и портить табуны,

и красть колокола, и с вышины

швырять их в поле пахарю во вред, —

сквозь тусклое стекло войди в мой дом…

В котле клокочет сало мертвеца,

а я, шепча заклятия, замру…

Иль в сумерках ворвись нетопырем,

сожги меня, целуя без конца,

и крысою исчезни поутру.

26—29 мая 2010

19. Король Кипра – своей королеве

Ты в душу мне своею красотой

впилась, любви расправив коготки,

и головокруженью вопреки

взлетела выше тучи грозовой.

Казался мир пригорком над водой,

где копошились люди-мотыльки.

Пронзая твердь, едины и близки,

себя мы мнили сущностью земной.