Чего ты боишься?

С туннелем в ухе, с забавной, торчащей вверх прической. Спрыгнул с пары последних ступенек предыдущего пролета и остановился, обнаружив, что дорогу ему перегородили две отчаявшиеся женщины. Окинув обеих цепким взглядом, он присвистнул и деловито поинтересовался:

– На рентген?

Маша кивнула, говорить мешали слезы.

– Клевенько.

Не добавив больше ни слова, парень подхватил маму на руки и осторожно двинулся вверх по лестнице.

– С-спасибо, – едва сумела выдавить из себя зареванная Маша. Она старалась не отстать и не потеряться – несмотря на ношу, парень перемещался невероятно шустро.

Сгрузив маму в кабинете, он вышел и плюхнулся на лавочку рядом с девушкой.

– Спасибо, – повторила она. – Сколько я вам должна?

– «А ежели за это и не платят вовсе?» – с усмешкой поинтересовался парень.

– Но вы не обязаны…

– «В какой бы дом я ни вошел, я войду туда для пользы больного, будучи далёк от всякого намеренного, неправедного и пагубного», – с напускной серьезностью процитировал спаситель.

– А после рентгена…

– А вот после, если найдут перелом, ее положат на каталку и отвезут в палату. Таковы правила.

Он не спешил уходить, и Маша решилась:

– Как вас зовут?

– Артем.

– Артем, а вы кто?

– Врач-отоларинголог, работаю на приеме.

– Вы нас спасли. На самом деле. Никто не хотел помочь, а вы…

Он пожал плечами.

– Вы нас не ждите, в палату мы сами…

– В палату сами. А вот если диагноз не подтвердится, снова придется вниз.

– О-ох, – выдохнула Маша, как-то не подумавшая о возможных перспективах.

Примерно через полчаса ее позвали в кабинет, объяснили, что перелом чистый, что маме придется минимум две недели провести в больнице и отправили вниз, оформлять документы на госпитализацию. Отправили, слава богу, ее, не маму.

Врач Артем перекинулся парой фраз с хозяином кабинета, на ходу бросил маме «Поправляйтесь!», и шутливо отсалютовал Маше на прощание.

– —

Она проводила с мамой все свободное время.

Пару раз они мельком виделись с Артемом в коридоре. Один раз он издалека помахал ей рукой, в другой – то ли не узнал, то ли не заметил.

Мама лежала в общей палате на шестерых, а в конце коридора, возле сестринского поста, располагалось так называемое отделение «для тяжелых», одиночные боксы с поступившими из реанимации.