Вечность внутри стен

Вечность внутри стен

Марина Богуславская

Совсем не утопичный, глупый мир, из-за которого кому-то предстоит пережить кратко-долгий личный Ад – их бремя на долгое время. Навсегда.

Вечность внутри стен

Марина Богуславская

© Марина Богуславская, 2016

ISBN 978-5-4483-4150-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

1

Мир слишком жестоко отнёсся к людям, что желали жить в своём маленьком уютном мирке. И эта жестокость однажды заставит обратиться к тем, кого общество изгнало, лишая всего – тираничный правитель, которого породило безрассудство, бродил серой тенью среди мира.

***

Вечер начинается скучно-серым выпуском новостей и грозит никогда не закончится. Светловолосая женщина монотонно рассказывает новости дня – кукольно-безразличная, с вечной натянутой эмоциональностью, она смотрит перед собой – и будто не видит мира, лишённая выбора, чуждая к человеческим заботам. Поэтому сидящая перед телевизором девушка не поднимает взгляд, продолжая нервно вырисовывать очередного, вечно-ненужного персонажа – без кожи и костей, без цвета и жизни, он остаётся плоским рисунком на альбомном листе, кусочком чего-то чужеродного в мире.

На экране появляется цветная рябь помех, перекрывающая ведущую новостей – и пропадает. На экране телевизора – полный мужчина с сальной улыбкой и противно-притворным жалобным взглядом – такой себе любимчик жизни и герой-неудачник многих романов. Он поправляет однотонно-серый костюм, кивает кому-то за пределами видимости и всматривается в бесконечную пустоту камер перед собой – свет неровно падает на его загорелое лицо, растворяется в жидких тёмных волосах.

«Дорогие граждане! В связи с принятым законом о защите людей от вредоносной информации, согласно пункту два-восемь-два, каждый „фикрайтер“ — вне зависимости от возраста, пола и социального положения – указом Президента должен быть изъят из общества и помещён в специальный охраняемый сектор, созданный для предотвращения распространения вредоносной, ошибочной информации.

Мужчина исчез с помехами, растворился в шуме цветных линий, оставляя неприятный осадок – горькое ощущение опасливой ненужности, грязи, чужого ужаса. Не хотелось знать, что было в головах этих бесчинствующих, заигравшийся во власть людей – или не людей вовсе.