Роковой вояж. Футурологическая байка

Между тем, для самой Марии цену имели только деловые контакты – эмоциональная составляющая усложняла отношения, а это ей претило (ничего личного). Отсюда неистребимая фальшь, сквозившая в каждом её слове.

Мария распахнула дверь, прошла в комнату. Монитор излучал голубоватый свет, выхватывая из темноты большой портрет матери на стене и край книжного шкафа. Неверов лежал на спине, упёршись взглядом в потолок.

– Роман закончил?

Неверов скривился.

– Это не роман.

– Хорошо, повесть.

– И не повесть! – В его голосе вскипело раздражение.

– А что?

– Просто… фантазия. Да и какая разница!

– Хорошо-хорошо, успокойся. Пусть будет фантазия. Я просто спросила. Можно? – Мария указала на светящийся экран монитора. – Заодно вычитаю ошибки.

– И добавишь своих, – услышала в ответ.

– Папа, ты слишком груб со мной, – сказала она через паузу спокойным тоном. – Тебе не кажется?

– Зато справедлив.

– Прощаю. Потому что люблю.

– Сомневаюсь.

Мария завела глаза к люстре, демонстративно набрав воздуха и выдохнув с показным равнодушием – мол, дело твоё, меня это нисколько не напрягает.

– Так я прочту?

– Только после мамы. Она блестящий редактор. Заодно подскажет… А то я запутался… Позови её.

«О! Какой странный у него сегодня разговор», – подумала Мария. Она всё ещё надеялась, что это его очередная и, надо сказать, небезопасная для психического здоровья мистификация.

– Как ты себя чувствуешь?

– Нормально.

Мария долго со значением смотрела на отца, постукивая пальцами по косяку, и ответила скупо:

– Её нет, – и тут же добавила: – К сожалению, – вложив в это «и потому иметь дело с тобой приходится именно мне, что меня угнетает из-за твоего неуживчивого характера».

– А где она?

– Надеюсь, на небесах.

Под ним дрогнуло ложе. В глазах, словно две звезды взорвались, он сердито передёрнул плечами.

Мария щёлкнула выключателем.

– Ужин готов. Пойдём…

– Позови мать! – вскричал он с капризным вызовом.

Мария присела на кровать, положила свою холодную ладонь на его пылающую руку.

– Папа, очнись. Она умерла.

– Умерла? – Неверов закрыл глаза, беззвучно пошевелил сухими губами, словно что-то прикидывая одному ему ведомое. – Когда?

– Завтра десять лет.

Он открыл глаза.