Роковой вояж. Футурологическая байка

– А немцы? Французы? Англичане? Итальянцы? Турки..?

– У нас все – чайны. Мужчина – чайн. А женщина – чайна.

– А ребёнок – чайник, – вырвалось у меня не без злости. – Маленький такой, для чайной церемонии в кругу чайной семьи.

Теперь у неё глаза на лоб, уши на затылок.

– Я вас не понимаю…

– У вас и с юмором, как погляжу, проблемы.

Нет, вы послушайте дальше.

– А евреи, – говорит, – прекрасно устроились на Антарктиде. Это их земля обетованная.

Ну, уж после этого я всем своим многострадальным телом понял, зачем меня умные люди привязали.

Стоп, стоп! Минуточку… Не надо возмущаться и не надо передёргивать! Я не юдофоб! И я хотел сказать, не сногсшибательном, а неприятном!

Видимо, моё лицо при этом изобразило бескрайнее изумление, потому что она тут же добавила:

– Они сами так захотели. Там всегда много солнца. Они её так и называют «солнечная Антарктика». Их выбор был одобрен Имперским Советом.

Да-да, понимаю.

«Ага, не слабо. И персики созревают», – сказал я себе, и в тот же самый момент по мне от ног до ушей пробежали мурашки, а в мозгу пролетело испуганной птицей: «На Антарктиду не хочу! Там несусветная холодрыга!», а вслух неожиданно ляпнул:

– Интересно, а куда вы хохлов сбагрили? В Арктику?

Ли Цзы по-кошачьи зажмурилась и пропела на высокой ноте:

– Хохлов? Вас сообщник?

Тут я не выдержал, рассмеялся в полный голос и почему-то вспомнил беременную госпожу из администрации сорок четвёртого президента США, дозволявшую себе роскошь с недопустимым для её должности идиотизмом комментировать политическую обстановку в мире во времена украинского кризиса.

Госпожа координатор посмотрела на меня как на сумасшедшего (ой, как ей хотелось представить меня сумасшедшим!), однако с прежней невозмутимостью продолжила задавать вопросы по списку.

– Сколько вам лет?

Я и сам вдруг заинтересовался. И правда, сколько? Вообще-то мне должно быть около сорока… Но исходя из даты, увиденной мной на башне ракетодрома, я стал подсчитывать, каков может быть мой возраст на нынче. Спрашиваю:

– Сегодня какой день?

– Среда, сентября пятого.

– Ага… Если исходить из нынешнего земного летоисчисления, в ближайший понедельник мне шарахнет… пятьсот пятьдесят пять. Так примерно. Критический возраст.