Хроники северных волков

Малеф и Хелебор сидели на большом, массивном камне, что был покрыт мхом и утренней холодной росой; их взор был устремлен далеко вниз, туда, где пролегал красный замок. Они наблюдали за тем, как сменяется стража у ворот, и как постепенно оживают улицы величественного города на краю обрыва, ведущего в мертвый океан. Время медленно, равномерно шло своим чередом; вскоре роса высохла, и поднялось жгучее солнце, наполняя лес ярким светом. И в этом свете лучей по узкой дороге в замок направлялся путник, он был одет в тяжелые доспехи и еле держался в седле из-за их веса.

Малеф хитро улыбнулся широкой пастью и заговорил:

– Смотри, Хелебор, это рыцарь, доспех его тяжел, как и его ноша, ведь нет ничего сложнее, чем быть рыцарем, – и он засмеялся, наполняя лес звуками. – Присмотрись к нему, мой мальчик, и избегай их при встрече, ведь не видать им чести и достоинства, а все из-за черного рыцаря, что посеял вражду между нами, – теперь слова его раздавались злым рыком, что заставил Хелебора поежиться и уткнуться плотнее в мех зверя.

Малеф наклонился к лицу ребёнка низко своим и лизнул его розовую, слегка бледную нежную кожу щеки горячим шершавым языком, заставляя мальчика невольно засмеяться, и обнять волка сильнее пухлыми руками.

– Я расскажу тебе историю, Хелебор, что так любил в детстве, когда отец рассказывал нам возле убитого оленя после охоты. Эта история – чистая правда, и случилась она очень давно, в те времена, когда вечные снега растаяли после смерти дракона, когда люди забыли о своем бремени, а мы, волки, зализали свои раны.

Это история о черном рыцаре, что был лишен своего статуса и знамени, что был изгнан из жарких пустынь.

Малеф положил голову на холодный и мягкий из-за мха камень и закрыл глаза, обдумывая то, с чего бы ему начать свой рассказ, а Хелебор лег рядом с волком, зарываясь в его теплую шкуру и наслаждаясь теплом и равномерным дыханием зверя.

– Черный рыцарь долго блуждал по жаркой пустыне; солнце обожгло его бледную светлую кожу, навсегда меняя её оттенок на черный, такой же черный, как и его душа.

Он долго блуждал по городам и странам, но нигде ему не было места, завидев цвет его кожи, люди пугались его и выгоняли, и так повторялось из раза в раз. Нигде не было ему места, нигде он не чувствовал себя как дома, и это убивало его сердце и душу.

Так он и блуждал, словно живой скелет, пока не влюбился в прекрасную деву, что мельком увидел на рынке очередного города.