Человек внутри

Он никогда мне не нравился, потому что источал презрение и разбалтывал сотрудникам, что после того, как его карьера пойдёт вверх, он оторвёт язык каждому, кто называл его тихушником.

Мы шли в сопровождении нескольких моих коллег, обменивающихся друг с другом шумными поздравлениями. Было заметно, что они так же, как и я, переживали волнение.

– Такой ты ещё не видал, – сказал Виктор загадочно.

– В каком это смысле?

– Она изменит мир. Я это чувствую. Изменит мой и, может быть, твой.

«Что же он имеет в виду? Каким образом? Я хочу знать всё и сразу!» – думалось мне.

– Вы объясните, что такого в помощнице сто тысяч? – спросил я, и все молча остановились.

Виктория Бросова, что занималась тестированием помощников, шутливо упрекнула меня в излишней торопливости. Она взмахнула карандашом и стукнула им приятеля по лбу, когда тот зло усмехнулся. Я стоял в недоумении и чувствовал, что от меня что-то скрывали. Точно прочитав мои путаные мысли, Виктор ответил спокойно:

– Ничего, подожди немного.

Кирилл Михайлович кивнул безмолвно и пошёл вперёд. Мы последовали за ним и, обогнув живое здоровое дерево, растущее внутри центра, очутились перед полукруглой дверью, наверху которой горела красная лампа. Кирилл Михайлович отодвинулся и позволил Виктору отворить дверь магнитной картой.

– Я видела девушку… помощницу, вернее. Так ведь называть некрасиво, – сказала Виктория и захлопала виновато густо накрашенными ресницами.

– Некрасиво.

Руководитель провёл нас через изогнутую арку в зеркальной стене и указал на светлую модель, которая находилась в центре комнаты с закрытыми глазами.

– Хорошенькая, – сказал оценивающе коллега. – Когда она очнётся?

– Вот-вот, если так захотите.

– Включайте, включайте! – потребовали все.

– Стойте, – решительно произнёс я.

Грудь помощницы равномерно вздымалась.

Я тронул помощницу за бледноватые плечи и щёки, украшенные родинками. Она была холодная, будто долго лежала под толстым слоем снега. Я позволил невольной грусти одолеть себя и посмотрел на всех так, как если бы они были мне чужими. Да, мне было совершенно не ясно, чему они радовались, и что находили в изобретениях, хоть и полезных.

– Включайте, наконец, Виктор! – повторил коллега.