Дракон клана Натхая

Я задрал голову к небу и прокричал: «Ну и где ты?! Где же ты был?!» Чуть позже я почувствовал себя глупо из-за того, что разговаривал с мифическим существом, и зарекся не вести бесед с теми, кто по крайней мере не имеет плоти.

Остудив эмоции во время прогулки по саду, я отправился в зал совета (мама настояла на моем присутствии на скучных собраниях). Земли, люди, выгодность браков, войны, религиозное влияние – все это обсуждалось здесь. Ален бросил на меня сердитый взгляд, ведь я опоздал.

– Ваше Величество, – напыщенно обратился он ко мне, выдергивая из грустных мыслей о папе, – может у вас есть идеи, как нам поступить с Графом Ле Круа?! – черты его лица ожесточились, я нервно сглотнул.

– Отрубить ему голову? – пискнул я в пустоту зала, и мужчины зашлись в оглушающем хохоте. Ален смягчился, но напустил на себя грозный вид, и велел мне подумать над своим поведением.

Плутая коридорами, я вернулся в сад, и присел в тени старого дуба. Он не раз спасал меня в жаркий день, пряча от назойливого солнечного света, а я с благодарностью кланялся ему, между делом репетируя приглашение дамы на танец.

– Она, конечно, не дочь ремесленника, но тоже ничего, – хохотнул я, обращаясь к дубу, зашелестевшему мне в ответ.

Прислуга передала мне сообщение от матери, и я засобирался в замок, чтобы не заставлять ее ждать. Как вдруг резкий порыв ветра взъерошил мне волосы, привнося с собой неразборчивые обрывки фраз.

Ноги вросли в землю, холодок перемещался по коже, – такого отчетливого страха я еще не испытывал. Когда оцепенение слегка попустило, я рванул к замку, и почти добрался до его ступеней, но не заметил проклятый булыжник, упал, и в глазах потемнело.

Лекарь накладывал мне повязку на лоб, мама обеспокоенно перебирала пальцы, сидя на краю моей постели.

– Все будет хорошо, Герлева. Пусть сегодня не встает, – обнадежил он ее и покинул покои. Мать крепче сжала мне руку.

– Ответь честно, ты спишь по ночам? – дрогнул у нее голос, глаза увлажнились.

– Мам, я не болею, как папа, – нахмурил я брови. – И нет, голоса я не слышу… – осекся я, припоминая жуткий пророчествующий тембр. Мама тяжело вздохнула, обняла меня, и вышла следом за лекарем.