Манифестофель

– Где? – не понял его дядя.

– На земле, – пояснил Борис. – Осколки бы упали уже. И дым бы был.

– Да – а, – подумав, протянул мужчина. – Это точно. А там как раз заводы. Это же Металлургический район. Куда мы заезжаем, из Свердловска если едем.

– Прямо как звезда упала, – сказала мать, открыв дверь.

– Да, – усмехнулся дядя, – звезда. Хоть желание загадывай. Ты не загадала случайно? А ты, Борис?

Кортонов промолчал. Лишь криво улыбнулся.

Через полчаса они уже медленно проезжали мимо красного здания, чья стена была частично разрушена.

– Цинковый завод, – сказал дядя. – Вот, блин, приехали-то…

Вскоре уже стало понятно, что произошло. Упал метеорит. Это событие стало темой для разговоров за праздничным столом в квартире сестры, где одно из окон было забито картоном – его выбило при взрыве.

Мать решила остаться в Челябе еще на пару дней, а он поехал назад на автобусе.

Все время Борис смотрел в окно автобуса, за которым мелькали живые большие палки в основном смешанного типа, но с преобладанием сосен.

Ведь во время полета болида к земле, он загадал желание, но не сказал об этом дяде. Ведь, если сказать, не исполнится.

Когда автобус уже оказался в Екатеринбурге, в том месте, где дорога сужается, обрамляясь одноэтажными домами, он вдруг почувствовал себя ниткой, вставленной в угольное ушко.

Игла входит в плоть. Нить следует за ней, остается в плоти, а потом – по прошествии времени – растворяется в ней.

Что осталось у него от него? Несколько фотографий, которые мать забыла выкинуть?

Он смотрел иногда на эти немногочисленные, как первые крики новорожденных юкагиров, фотографии, и не верил, что этот молодой человек действительно его отец. Что у него была фамилия – Грудицын, было имя – Максим. Мать сказала, что он погиб еще до его рождения.

Мать не любила, когда Борис выпивал, но он умело избегал прямых конфронтаций. Допустим, приходит он с работы вечером, уже «затаренный», и ждет, когда она будет укладываться. Мать перед сном всегда принимает таблетки. «Чтобы как под пальмой спать – безмятежно», говорит она. И спит потом всю ночь под своими фенозипальмами, о которых на утро ничего не помнит. И вот тогда он выпивает.